7
0Таких людей я раньше наяву не видела — только на картинках в маминой книжке. Сами богато одеты в цветные плащи. Наручи, всякие бляшки сверкают, сбруя блестит, кони лоснятся, под сёдлами — яркие попоны. А кто ж из них лорд?
Лордом оказался скакавший во главе — именно перед ним склонились Варек и Марка, протягивая, как положено, каравай хлеба и чашу вина на подносе с вышитым рушником. Спешившись, лорд — высокий мужчина, не молодой и не старый, с каштановыми кудрями ниже плеч — взял вино и отхлебнул из кубка. Одобрительно кивнул. Я глядела во все глаза, разглядывая первого увиденного в жизни благородного. Багряного цвета шёлковый плащ с тёмной меховой опушкой, руки в белых перчатках, безбородый. Мне он показался ошеломляюще красивым. Как принц с картинки в волшебных сказках.
Захотелось поглядеть поближе. Вытирая на бегу мокрые ладони о фартук, заторопилась к выходу во двор. Марка сейчас занята, ругать меня некому. И примчалась как раз вовремя, чтобы увидеть, как лорд, ставя пустую чашу назад на поднос, резко взмахнул рукавом прямо перед носом у своего жеребца. Гнедой заржал и, заложив уши, попытался встать на дыбы. Держащий его под уздцы Долгар повис на поводе. А лорд резко обернулся и со всего маху стукнул коня кулаком по храпу:
— Уймись, скотина дурноезжая!
Гнедой так и присел на задние ноги.
— Два месяца как заездили, а всё выкаблучивается! — усмехнулся лорд.
Долгар торопливо потянул вздрагивающего жеребца за повод, уводя того в конюшню. А я замерла, вцепившись в дверной косяк разве дело вот так бить лошадь, которую сам и напугал? Или у лордов заведено, что если кто ослушается, то сразу наказывают?
— А это кто? — синие глаза лорда Лидо остановились на мне. — Не припомню такой.
— Это Син, новенькая, — заулыбалась Марка. — Ей шестнадцать.
— Шестнадцать? Ну-ну… — лорд смерил меня взглядом и повернулся спиной.
И только тогда я поняла, что, дура такая, забыла поклониться…
Вечером, когда уже стемнело, тётка Марка сказала, что ужинать благородный лорд будет не в общей зале, где на него всякие смерды да простолюдины станут пялиться, а у себя в апартаментах. И что мы сейчас ужин приготовим и отнесём.
Я внимательно слушала, что и как надо делать. А вот Уна не нашла лучшего времени, чтобы затянуть своё «на глухой погост под зелёный мох». Марка на неё рявкнула, а потом пригрела и меня, дёрнув за юбку. Задрала ту, увидела серые посконные штаны и завопила:
— А как лорд заметит это непотребство! Ну-ка пошли, одену тебя как надо! А то что о нас подумают?
А что подумают-то? Я прислуга, и на мне всё чистое."
"Но портки тётка заставила меня надеть другие — белые, по колено, на красном шнурке. Ох, надеюсь, она не станет вычитать за них деньги из жалованья. К чему мне такая тряпка? Совсем без надобности.
