7
0У отца такая же на том же месте, и он говорит, что именно родинка позволила поймать мою маму.
— А мама? — зевнула я спросонья, прежде чем сообразила, что делаю.
— Мама смеётся. И говорит, что у него есть ещё одна, но где, она не скажет.
Я открыла было рот — и захлопнула. Потому что поймала себя на том, что чуть было не ляпнула, а у Кира вторая тоже есть?
Тьфу ты! Провокатор недобитый! Веселится он, что ль, так?
И вообще, несмотря на внешнюю открытость, с Киром многое было непонятно. Например, то, как быстро он выздоравливал — рёбра уже зажили, синяки прошли, и даже рукой он уже двигал и, похоже, та не ныла.
А однажды, ближе к вечеру, когда сунулась в землянку, чтобы разжечь очаг — готовить ужин, увидела, что Кир сидит на краю кровати с прямой спиной и закрытыми глазами. Лицо отстранённое, в себя ушёл. Руки вверх ладонями на коленях лежат, и так интересно — большой палец и указательный друг друга касаются.
— Ты… медитируешь?
Открыл глаза и удивлённо заморгал, словно только проснулся. Взгляд казался рассеянным."
"— Да. Ты знаешь о медитациях?
— Слышала. А как ты это делаешь?
— Ну, у меня всё просто. Представь, что внутри горит свеча. И ты на неё глядишь.
Чудно как. Может, попробовать, вдруг что да выйдет?
И тем же вечером я увидела кое-что ещё. Уже начало смеркаться, наверное, потому и заметила.
Кир снова сосредоточенно водил по больной ноге сложенной лодочкой ладонью. Стал сдвигать руку, чуть приподнял — и показалось, что из ладони и впрямь сияние идёт. Стала глядеть дальше. Точно! Слабое, чуть заметное, но есть.
Вот кем надо быть, чтоб зелёным светиться?
Выходит, хоть он и говорит, что не маг, но что-то там нечисто…
Ночью отчего-то проснулась. Тихо приоткрыла глаза. Почти темно. Под пологом леса, да в каменных хоромах света ровно столько, чтоб поднятую руку разглядеть. Чуть повернула голову и увидела, что Кир тоже не спит. Лежит на краю постели, опёршись на локоть, и на меня глядит. Несколько секунд мы таращились глаза в глаза, а потом он смущённо кашлянул и молча отвернулся к стенке.
Я тоже отвернулась, словно ничего и не было.
Но заснуть не выходило. А потом услышала тихое:
— Сиана, ты не спишь? Протяни руку, позволь, я до тебя хоть пальцем дотронусь?
Чего это он?
Повернулась — гляжу, он снова улёгся так, чтоб меня видеть.
— Пожалуйста…
Было в его голосе что-то такое, что захотелось ответить. И потом, он же ни о чём плохом не просит? Подняла правую руку, протянула к нему.
Медленно, очень медленно, мы соприкоснулись пальцами. Легко и чуть щекотно. А ещё отчего-то горячо… Может, я зря?
— Спасибо, — выдохнул он. — Знаешь, когда на меня откос рухнул, я думал, что умру под обвалом. Решил, что буду держаться, сколько смогу. Но у самого бы сил выбраться не хватило. А ты меня спасла. — Убрал руку. — Прости, что разбудил.
