7
0Может, меня подкалывал, а может, просто оттого, что благородный.
Ну ладно, взгромоздилась я на Коноплю, он запрыгнул на своего чалого Перца, и тронулись мы к Суре. Вне загона править лошадью самой было страшновато. Кобыла смирная, но вдруг испугается, взбрыкнёт и ускачет? А я свалюсь и синюю юбку перемажу?
Ничего, обошлось. Только удивило, что стража на воротах как-то странно поздоровалась с Мангустом. Усатый дядька в стальной кирасе подмигнул Кону и вместо «Добрый день!» хохотнул басом:"
"— Опять Брунхильда выходит на охоту?
Кон подбоченился в седле и подмигнул в ответ.
На меня внимания вообще не обратили.
Потом мы заехали в незнакомый трёхэтажный дом, который Кон назвал доходным и, видя моё недоумение, добавил, что здесь живут не хозяева, а постояльцы, которые снимают за деньги комнаты. У него, как оказалось, тоже была своя комнатуха, и тут я узнала, кто такая Брунхильда. Слов не было. Начать с того, что остальными жильцами были женщины, работавшие в харчевнях и трактирах. Кон объяснил, что как-то он случайно выручил девушку, начистил рыло одному распускавшему руки прилипчивому кавалеру, который слов понимать не хотел.
— Минта познакомила меня с подружками, и теперь я их вроде опекаю. Если кто пытается с девчонок деньги брать или пристаёт слишком настойчиво, помогаю. А мне эту комнатуху выделили. И пирогами кормят, — довольно осклабился Кон.
— А эта, Брюхильда? Это кто?
— Это я страже как-то помог насильника поймать, с тех пор и осталось. Время от времени… — Мангуст отчего-то смутился и отвернулся, — ну, сейчас сама увидишь.
Увидела, когда Кон распахнул большой гардероб, в котором на плечиках висели платья в оборках.
Сначала кинул мне белую рубаху с широкими рукавами и лазурный корсет на шнуровке:
— С этой юбкой и чёрными волосами отлично будет, давай одевайся!
А потом сам — прямо поверх порток — тоже натянул юбку. Вроде моей, только чёрную. Зато корсет оказался ярко-алым.
Когда Мангуст деловито стал пихать под рубашку накладную ватную грудь, а потом ловко приладил на голову чепчик с присобаченной к нему волной золотистых кудрей в цвет родной чёлке, я просто села.
Буквально. Хорошо, что на стул, а не на пол.
Во что он собирается меня впутать?
Кон тоже сел. Перед зеркалом. Достал из ящика комода коробочку румян и принялся возюкать пальцем по губам. Надо сказать, выходило ловко. Закончив, встал, поправил грудь, подпрыгнул — наверное, хотел проверить, как та держится — прошёлся вихляющейся походочкой по комнате и уставился на меня:
— Ну как?
Как? Слов нет… Но и вправду — девка девкой. Симпатичная, только грудь великовата. Но, может, так и задумано?
Хихикнула — в особняк Инрис Мангуста с этими румянами точно бы не взяли: вульхарасть в чистом виде!
— Значит, сейчас пойдём в город.
