6
0
— И мне принеси кофе на обратной дороге, — проорал мне Лучьянно вдогонку, а я отправился наверх. Вот только с каждым шагом моё прекрасное настроение ухудшалось. Ноги несли меня к душу и с каждым шагом становилось ясно, мне также придётся посмотреть в глаза Мицио. Вопрос о том, что я ему скажу и главное, как, всё ещё витал в воздухе.
Мими Вигано
Губы предательски дрожали, руки не слушались, а на глаза наворачивались слёзы и только ноги, с максимальной скоростью несли меня вперёд, наверх в мою комнату, где я, наконец, смогу дать волю своим чувствам.
— Ну как же ты так? — в голове ошарашенно и с тоской зудел прадед, а я даже не могла понять, что было бы лучше, если бы он молчал или же ругал меня так же, как Лучьянно. Я многозначительно шмыгнула носом и проглотила сопли в надежде на то, что непрошеная слеза передумает скатываться по щеке.
— Ведь всё было так хорошо! — продолжила воспитывать меня шляпа из кармана.
— Не надо, пожалуйста, только не сейчас, — прошептала срывающимся голосом, и прадед поспешил умолкнуть.
В одном мне только повезло, коридоры академии сейчас были пустыми, большинство уже крепко спало после трудного дня.
От одной такой мысли ком в горле подпрыгнул, а по щекам полились уже настоящие ручьи слёз.
Впрочем, на моё счастье, дверь была уже за углом и я сорвалась с места, перейдя с быстрого шага на бег.
Дверь комнаты глухо закрылась за мной, а я душимая рыданиями тихо сползала по шероховатому, старому дереву.
— Ну полно тебе! Никто ведь не умер, по крайней мере, пока, — настороженно сообщил мне прадед, а я теперь конкретно разревелась. Я понятия не имела, что моё тело вообще способно издавать подобные звуки, словно я и не человек была вовсе, а раненная тюлениха и, наверное, в любой другой ситуации я бы очень удивилась, но сейчас мне явно было не до этого.
— Хватит реветь! — рявкнул прадед, но мой вой только нарастал, кажется, я даже начала тихонечко биться головой о дверь.
— Он меня выгонит, — заверила я с подвиваниями.
— Нет, давай мыслить логично! — потребовал прадед.
— Выы-гонит! — выла я, с каждой слезой уверенность в том, что всё это для меня кончится очень плохо, росла, превращаясь в нерушимую
— Да не выгонит, мог бы, ты бы уже топталась у ворот! Прекрати истерику!
Прадед рявкнул так, что я вздрогнула.
— Так, выключи слёзы и включи мозг! Томмасо обязательно надо закончить академию в этом году, и он точно не может позволить себе вылететь!
— Ууу, — неуверенно попыталась согласиться я.
