6
0"
"Однако мириться с подобным я не собиралась. Если я чему-то и научилась за последние пару дней, так это то, что тут уважают только прямоту и честность. И если я сейчас позволю меня гнобить, то это скорее всего однажды начавшись так никогда и не закончится.
Я на это несогласна.
Я встала со своего места и как могла спокойным и смелым шагом двинулась к Луке. В комнате наступила гробовая тишина, видимо, все предвкушали если не драку, то словесную баталию. Сказать по правде, я и сама не была готова к драке, но постоять за себя было просто необходимо.
Моя рука легла на стол, на котором Лука усиленно считал пылинки, делая вид, что ничего вокруг не происходит.
— Всё по своим местам! — профессор появился быстрее, чем я успела открыть свой рот и сказать хоть что-то.
На место я вернулась с крайне противоречивыми чувствами, с одной стороны, мне хотелось выяснить всё сразу, с другой, я была рада передышке, которая позволила бы мне сейчас хорошенько подумать и решить, что именно я готова сделать и что сказать.
Я сидела с буквально каменным выражением лица, судорожно обдумывая, что делать слова. Слова профессора, который завёл теоретический разговор о яйцах и прочем я совершенно не слушала, если что спрошу у прадеда, уверена, что, несмотря на его возраст информация не успела кардинально поменяться или же устареть.
Наверное, именно поэтому, я вздрогнула и чуть подскочила, когда моей руки коснулся кусочек бумаги.
— Карреттони, что там у вас? — недовольно поинтересовался профессор.
— Можно мне выйти? — поинтересовалась я. Знаю глупый вопрос, особенно, когда до конца лекции всего пять минут, но быстро ничего умнее я просто не придумала.
— Осталось пять минут, потерпите, — ворчливо сообщил мне профессор, а за спиной послышалось мерзкое хихиканье, которое я решила полностью проигнорировать. Просто не буду обращать внимания вот и всё, а вот записку, которая, оказалось, была, от сидящего с отстранённым видом, Франко я взяла и как могла незаметно развернула.
«Это Лучьянно. Он пришёл и всем всё рассказал, Лука пытался как-то успокоить, но не смог. Мне жаль»
Ну что же, значит, я слишком рано поторопилась потерять веру во всё человеческое, веру надо было терять только в то, что Лучьянно оставит меня в покое.
Вот только проблема решилась словно сама собой, потому что стоило только прозвенеть звонку, отпускающему нас на обед, как я увидела Томмасо с независимым видом подпирающего дверной косяк.
— О, Карреттони! Вот смотрите всё и запоминайте! Мой самый лучший и выдающийся ученик! Чем я могу тебе помочь? — в голосе профессора сквозило столько уважения, что я даже прониклась.
