13
0
— Я обманул тебя, Клео, — сказал Марков. Фраза сорвалась сама собой, констатируя и без того понятный факт.
— Зачем ты делаешь это, Антон? — Клео отложила в сторону матерчатый сверток, так и не заглянув внутрь.
Поднявшись с колен, он посмотрела на Антона.
Марков не нашелся что ответить. Он даже боялся что-то говорить — боялся, что если скажет слово, то уже не сможет совершить задуманное.
— Ты не оставила мне выхода, — глухо произнес он.
Слова давались с трудом, словно тяжелые невидимые камни. Антон тряхнул головой, словно отметая сомнения.
— Команда к исполнению, — произнес он, назвав длинный ряд цифр.
— Команда принята, — ответила Клео. Она не сводила с него взгляда — Это команда на полное отключение. Зачем, Антон? Ты делаешь ошибку!
Он не нашелся, что сказать в ответ. И в первый раз отвел взгляд. На душе вдруг стало мерзко — он словно бы совершил подлость, предавал того, кто спас ему жизнь.
— Антон! — Клео шагнула вперед, собираясь что-то сказать.
Ее движение словно подтолкнуло Маркова.
— Команду подтверждаю: «Окончательный сброс», — произнес он. — Прости, Клео…
Антон замер у выхода. На уровне подсознания он ждал чего-то особенного, но ничего не случилось.
Клеопатра застыла, превратившись в неподвижное красивое изваяние. Антон поймал себя на мысли, что она стала похожа на ту статуэтку, что оставляла людям — слегка приподнятая рука и немая недосказанность…
Смотреть на нее не было сил. Развернувшись, Марков вышел на свет и присел на выглядывающий из травы камень.
Тоска и чувство глобального одиночества, словно невидимая волна, накатили резко, неожиданно — до ощутимого зуда в груди. Он остался один, во всех смыслах. Один среди миллионов людей, к которым он уже никогда не сможет вернуться. Он знал истину, и тяжелое бремя этого знания делало его изгоем. Единственное существо, осколок далекого прошлого, которое было способно его понять, он только что отправил в небытие.
Что теперь делать? Мысль, как хорошо забитый гвоздь, пронзала сознание. Антон не знал ответа. И от этого становилось еще хуже.
Он вспомнил первые дни в командном модуле, когда только оправился от ранения. Сознание вдруг ухватилось за этот момент, словно в нем таился потайной смысл.
Камера гиперсна… Ледяные объятья низкотемпературного саркофага теперь уже не казались такими отталкивающими. Он ляжет в гиперсон, на максимально возможный срок.
«И тогда время уже не будет иметь значения», — Антон словно бы услышал в сознании ровный голос Клео.
Года, столетия сольются в один короткий миг. И, может быть, придет тот момент, когда он вновь активирует кибернетический интеллект древнего колониального транспорта чтобы показать — люди достойны свободы.
Антон вздохнул, глядя на остатки древнего, несостоявшегося города.
