5
0
- Видишь, а говорила не знаешь меня, - хриплый голос прошёлся по моей шее и спустился на плечо. Мурашки мгновенно покрыли кожу в том месте, где коснулась колючая щетина, - я могу поступить очень плохо, в твоём понимании, Лия. Сделать худшее, что ты можешь себе только представить, но это только в том случае, если человек меня предал, или нарушил принципы, которые лично для меня непоколебимы.
Я прикрыла глаза. Кровь ускорила свое течение, превращая меня в сплошное статические электричество от того насколько прикосновения этого мужчины откликались в моем теле.
- Ты никогда не прощаешь ошибок?
- Нет.
- И это всегда физическое наказание?
- Часто, но не всегда. У меня разные способы сделать так, чтобы человек очень долго помнил меня.
- Это жестоко.
- Это действенно.
Наверное, Амир в чем-то прав. Я мало знакома с другой жизнью, кроме моей.
- Тебе пришлось через многое пройти, да? - тихо прошептала я.
Мужские губы коснулись мочки моего уха, вызывая сильнейшую дрожь и прилив тепла к низу живота. Я сглотнула.
- Любой жизненный урок нужно воспринимать как опыт.
- А у тебя его было много…
- Немало.
- Разного… - зачем-то продолжила я.
- Разного.
- И сексуального тоже, я помню.
Ревность тут же полоснула острым лезвием, когда я подумала о множестве девушек, разделивших с ним постель. Они тоже чувствовали на себе его руки, губы, знают как это, когда этот мужчина владеет их телом настолько искусно, что забываешь собственное имя.
- Я хочу, чтобы со мной ты забыл обо всём том опыте, что у тебя был.
- Мы все ещё о жизненном опыте?
- Не совсем.
Амир усмехнулся, а я вздрогнула. Сильные руки легли мне на бедра и сжали их. Амир крепче прижался ко мне грудью. Мои ребра уперлись в холодную металлическую ограждение, создавая бешеный контраст между холодом спереди и жаром от его тела сзади.
- Малыш, за два дня мы обсуждаем эту тему третий раз. Ты возвращаешься к ней, потому что настолько ревнива или боишься, что я могу снова захотеть вернуться к тому опыту?
Последние слова меня заморозили. Да, я боялась. Нет, «боялась» это мало.. Мизерно мало по отношению с тем страхом, что со вчерашнего дня вселился в меня. Только Амир их произнёс, как мне тут же стало физически больно в области грудной клетки. Я понимаю, что я не могу тягаться в опыте с другими девушками, наверное, поэтому и возвращаюсь постоянно к этим мыслям.
"- А ты мог бы? - губы отказывались шевелиться, когда я задавала этот вопрос, внутренне вся буквально вибрируя.
- Глупая моя девочка, - прохрипел с укоризной Амир, сдавливая мои бедра с такой силой, что если он сейчас не остановится завтра на коже выступят синяки, - Неужели ты не видишь, что делаешь со мной? Даже сейчас, когда спрашиваешь об этом не понимаешь насколько своей уязвимостью вспарываешь мне вены.
