2
0
— Минуточку, — отмахиваюсь от адвоката и шепотом начинаю разговаривать с Верой, — алё… что-то случилось?
— Бобриха окотилась! — весело заводит подруга. — Настюш, анализ на родство готов. С пылу с жару. Я подумала, он тебе пригодится на заседании.
Внутри меня захлестывает адреналином. До испарины на лице.
— И? Они ошиблись? Я же права?
— Не-а. Золотов действительно не отец Стешки, но…
— Хватит тянуть, — нервничаю.
— На стакане я выделила два образца мужского ДНК. И как раз таки второй имеет полное совпадение…
«Всем встать, суд идет!» — раздается голос секретаря.
— … Настюх, ты знаешь кто настоящий отец Стефании? Алло! Слышишь меня? Алло!
Глава 8
— Достаточно, — Лютольф вырывает телефон из моих рук, второпях жмет кнопку и вырубает устройство.
А я больше не могу себя контролировать. Впадаю в прострацию, перестаю ощущать мир вокруг, забываю, как управлять телом. Тупо смотрю на адвоката, стараясь переварить услышанную новость."
"За мгновенье я будто возвращаюсь в прошлое, в тот день, когда Марк Лютольф первый раз вошел в мою квартиру. Это же он прикасался и пил из стакана. Но как? Каким образом адвокат имеет отношение к зачатию Стефании? Мы не были знакомы прежде. Бред.
— Романова, да что с тобой происходит? — Марк злится, хватает меня за плечо и заставляет встать. — Ты должна встречать судью и смотреть на него, — грубовато дотрагивается моего подбородка, насильно разворачивает лицо.
Дверь возле подиума распахивается и к нам выходит седовласый мужчина в черной мантии. Я душой замираю, наблюдая за каждым его шагом. Вид у судьи крайне недовольный, уставший. Словно мы осточертели мужчине до коликов и он хочет лишь одного. Отделаться от всех поскорее и умотать на рыбалку!
— Прошу садитесь, — безразлично произносит судья, а у меня сердце в груди разбивается. — Рассматривается дело о лишении родительских прав Анастасии Евгеньевной Романовой…
Ох… каждое слово из уст судьи огненной пулей вонзается в голову. Невыносимо больно слышать его фразы. Но я держусь. Стараюсь ради дочери.
Судья представляется сам и поочередно опрашивает личности присутствующих. Мне удается твердо подняться, внятно объявить свою фамилию, имя и отчество. Процесс двигается по плану, который мне заранее объяснял Лютольф. До момента, пока судья не решает вызывать меня первой к трибуне ответчика…
— Почему так? — тут же оборачиваюсь к Лютольфу, — сначала должен говорить Золотов…
— Судья посчитал иначе, — вполголоса произносит Марк, — иди, Анастасия.
Меня колотит. Придерживаясь за стол, встаю, шатко ковыляю к трибуне. Надо было обувать сапоги на плоской подошве, но по совету Марка выбрала каблуки. На ходу я подворачиваю ногу.
