Доблесть великанов

Я сказал, что буду торговаться. Он вполне может обойтись и половиной этой суммы.

– Дай ему сто, – приказал Прасси.

– Хорошо, – согласился Лучано, зная, что спорить с боссом бесполезно и опасно.

– И расскажи подробно про этого эксперта. Я хочу, чтобы все сделали быстро и наверняка.

– У нас есть его фотография, – сообщил Лучано. – Он попал на камеры в вашем доме, когда там появился. И мы знаем, что он раньше жил в «Уолдорф-Астории».

– А теперь его там нет, – стукнул кулаком по столу Прасси, – и, может, он вообще убрался из города и из страны. Интересно, как вы его будете искать?

– Мы заплатили деньги швейцару отеля, и он рассказал нам, что эксперт уехал вместе со своим соседом и еще двумя мужчинами, похожими на охранников. Мы узнали номер их автомобиля и сейчас пытаемся их найти.

– Хорошо. Значит, иногда вы умеете соображать, – кивнул Прасси, – уже неплохо. Если он остался в городе, нужно его выследить и подсказать твоему «Терминатору», где он находится. А если он уехал из города или из страны, ты найдешь еще пять или десять профессионалов, которые будут искать его по всему миру и найдут, даже если он попытается спрятаться в Антарктиде или на Марсе. Найдут и убьют. И никакие деньги не будут для этого препятствием. Никакие суммы. Ты слышишь меня, Лучано?

– Я вас понял. Но он не стоит таких денег и таких усилий. Ему просто повезло, что Сальваторе решил вас сдать. Нужно найти Сальваторе и наказать его за предательство. А этот придурок не стоит вашего внимания.

– Это ты придурок, а не он, – разозлился Прасси, – ничего не понимаешь. Сальваторе и его семью федералы взяли в программу защиты свидетелей. Это только в голливудских блокбастерах можно найти и убить такого свидетеля, а в реальной жизни к ним и близко не подберешься. Там тройная система защиты, и у Сальваторе давно уже другое имя, другой адрес, другой штат, может, и другая внешность. И ты его никогда не найдешь. А вот этот эксперт – не просто сыщик, из-за которого я внес залог в два миллиона долларов и должен ждать суда. Он меня унизил, опозорил, обесчестил. Убил моих собак. Мои дети вернутся в Нью-Йорк и спросят: «Папа, где наши собачки?» А я должен буду им рассказывать сказки о том, что собачки сбежали? Они все равно рано или поздно узнают правду, о которой знает уже весь город. И перестанут уважать своего отца, на глазах у которого пристрелили его собак. Ты ничего не понимаешь Лучано. Это уже не бизнес, это не просто самодурство, которое я себя позволяю. Это мое личное дело. Моя личная месть и моя личная обида. И я не успокоюсь, пока мне не сообщат о том, что его убили.

– Мы найдем, куда его увезли, и я передам эти данные нашему русскому другу, – пообещал Лучано.

Прасси мрачно кивнул в знак согласия.

– Я хочу его видеть, – неожиданно произнес он.