5
0На окнах — жалюзи, а на спинке кресла — мужской пиджак.
Я провожу пальцами по плотной ткани и изо всех сил держусь, чтобы не зарыться в неё носом и не вдохнуть аромат мужчины. Не моего мужчины, напоминаю себе.
Я снимаю с себя верхнюю одежду и подхожу к окну. На подоконнике пепельница с тлеющей сигаретой. Значит, Олег вышел совсем недавно. Я открываю жалюзи и, чтобы хоть как-то скоротать время, наблюдаю за дорогой. Время от времени посматриваю на тот самый стол, на котором Исаев обещал «разложить» меня, и вздрагиваю, когда за спиной хлопает дверь и слышится, как в замке проворачивается ключ.
Я оборачиваюсь.
Глаза в глаза.
Сердечный ритм учащается, в висках стучит, а ноги дрожат.
Кажется, мы не виделись целую вечность.
Белая рубашка и синие строгие брюки безумно идут ему. Как и галстук. Олег и в самом деле шикарный мужчина, и я в который раз задаюсь вопросом: зачем ему я? Ведь может же заполучить в свою постель любую женщину: модель, чью-то богатенькую дочь или подругу жены. Секретаршу, в конце концов. Но по непонятным причинам он выбрал именно меня — угловатую девочку из неблагополучного района.
Я смотрю на Олега в предвкушении, наблюдаю, как он с ног до головы окидывает меня горящим взглядом, из последних сил сдерживаю дурацкий порыв броситься ему на шею и впиться поцелуем в его жесткие губы, а потом вздрагиваю от его голоса, выныривая обратно в реальность и вспоминая, какой на самом деле придурок Исаев и почему не понравился мне с первого взгляда:
— Когда я сказал тебе приехать? — резко спрашивает он, и это совсем не тот тон, которым приветствуют желанную женщину.
Глава 21
Олег в два шага преодолевает расстояние между нами, обхватывает пальцами мой подбородок и заставляет смотреть прямо в глаза.
— Ты, наверное, забыла наши правила? Насчет того, что бросаешь все по первому моему звонку и приезжаешь? Знаешь, что бывает с непослушными девочками, Полина? — от его тона по спине пробегает холодок, и я сжимаюсь от страха.
— Ты бросаешь их в свой темный подавал? — Его горячее дыхание обжигает щеку, а аромат мужского парфюма с нотками хвои проникает сквозь ноздри и напрочь лишает разума. Я прикрываю на минутку глаза, чтобы унять бешеный ритм сердца в груди.
— Это если они оче-е-ень сильно мне не угодили. Так что, Малышка?
— Не знаю, — честно отвечаю я и сглатываю подступивший к горлу ком, не в силах отвести взгляд от его глаз.
— Их воспитывают. И сейчас я собираюсь заняться именно этим, — его голос звучит настолько угрожающе, что в голове тут же вспыхнули самые страшные картины.
