5
0Так, давай собирайся и дуй домой. Я заберу твой расчёт и сброшу на карту завтра.
Мысль о том, что Полина вышла на работу с температурой, злит меня. Досиделась на морозе, идиотка.
— Ты же знаешь Валентину Петровну, ушёл раньше времени — денег не получишь. За полчаса со мной ничего не случится.
— Черт, ты права, у этой карги нет сердца! Тогда посиди здесь, отдохни, мы с девочками и сами справимся.
— Я…
— Не спорь.
— Ладно-ладно, но если что — зовите.
Наконец-то последняя девушка покидает посещение и мы с Малышкой остаёмся одни.
Глава 7
Малышка
Мне плохо. Я с трудом стою на ногах, но мысли о том, что осталось каких-то жалких полчаса и смогу уехать домой, не дают упасть духом.
Внезапно я чувствую на затылке чье-то дыхание и замираю от страха. Мужские руки обвивают мою талию, и я собираюсь закричать, как вдруг слышу знакомый голос:
— Преследуешь меня?
Исаев. Это определенно он. Запах, голос — все принадлежит ему.
Олег проводит губами по мочке моего уха, и это прикосновение кажется настолько интимным, что по всему телу проходит дрожь.
— Я…
Слова застревают в горле и так и остаются непроизнесёнными. Потому что он начинает гладить ладонями мой живот, отчего сбивается дыхание и я не могу пошевелиться.
— Тс-с, молчи.
Сердце бьется как сумасшедшее, а руки дрожат. Я чувствую, как Исаев с силой прижимает меня к себе, и становится вдвойне жарко. Удушливо жарко. Между нами творится что-то неладное. Неправильное.
— Что вы делаете? — Я отмираю и пытаюсь отстраниться, но его руки намертво вцепились в мою талию.
— Мне казалось, что в прошлый раз мы перешли на ""ты"".
— Это не меняет того факта, что ты пристаешь ко мне.
— Но тебе ведь нравится. Признайся же.
— Ни капельки!
— Врунишка. — Исаев ловко разворачивает меня к себе лицом, и стоит нам встретиться взглядами, как я начинаю тонуть в зелени его глаз. Лицо Олега медленно приближается к моему лицу, и мне кажется, что вот сейчас он точно поцелует меня. Но мужчина лишь легко касается губами моего лба.
— Почему ты не осталась дома? Бледная совсем, еще и температура, — хрипло говорит он, пока я учусь заново дышать.
— Не могла, — мой голос звучит так тихо, что я не уверена, расслышал ли он меня.
— Тебя бы выпороть хорошенько, — он не смеется, говорит это на полном серьезе, и в голову лезут странные мысли, где Исаев расстегивает свой ремень и шлепает меня несколько раз. Щеки заливает краска смущения, и я отвожу взгляд в сторону. — Хочешь прокатиться?
— Нет, — отвечаю слишком поспешно и нервно, отчего на его лице расцветает усмешка.
— Ты даже не спросила на чем.
— И на чем же? — спрашиваю едко.
— На мне.
— У тебя отвратительное чувство юмора.
— Я серьезно.
