Дикая Лиза (Муж выходного дня)

К тому же, он был чуть выше среднего роста, худощав, без огнестрельного оружия, и вряд ли сумел бы оказать серьезное сопротивление. Когда он вышел на поляну перед избушкой, то трава укрыла его с головой, и лишь по колыханию листьев и метелок соцветий, бандиты определили, что он движется к избушке.

Кныш нетерпеливо заегозил на месте, но Митруха сердито сверкнул глазами, и показал ему кулак. Вполне могло оказаться, что человек не один. Странное сооружение за его спиной смахивало на рюкзак, и где гарантия, что через четверть часа на эту поляну не вывалит горластая ватага туристов. С другой стороны человек двигался как-то странно, постоянно останавливался, это тоже было заметно по соцветиям, которые прекращали покачиваться и на время замирали. Однажды бандитам почудилось нечто, похожее на детский плач, но беглецы не придали этому значения. Видимо, потому, что давно не слышали детского плача? Или по той причине, что не могли себе представить ребенка в глухой тайге? Поэтому решили, что кричит какая-то птица.

Наконец, человек достиг избушки. Поднявшись на крыльцо, он огляделся по сторонам (бандиты видели его теперь по пояс), снял с плеч свою поклажу, и тут они испытали настоящий шок, потому что человек вытащил из «рюкзака» совсем еще маленького ребенка.

– Баба! – прошептал потрясенно Кныш. – Ей-богу, баба!

Но и без комментариев Кныша Митруха понял, что перед ними женщина. И судя по тому, что к избушке никто больше не спустился, она шла по тайге в одиночку и без оружия. Нормального человека это могло насторожить, но Митруха был бандитом, и его не волновало, по какой причине женщина осталась одна. Главное, что она была легкой добычей, а голод заставил бандитов забыть об осторожности.

Женщина на крыльце тем временем расстегнула куртку, освободила грудь и принялась кормить малыша.

Вид обнаженной женской груди, такой пышной и упругой даже издалека, вмиг выветрил чувство голода, заменив его другим ощущением, и, чтобы от него избавиться, мужчина готов пожертвовать сытным обедом и бутылкой доброго вина.

– Я пойду, а? – глаза Кныша лихорадочно блестели, и он нервно облизывал губы.

– Сиди! – прошипел Башкир: – Я пойду! – И даже попытался подняться на ноги, забыв о том, что здесь решает не он.

Митруха молча рванул его за рукав робы. Башкир упал на колени, отчего кусты затрещали, и с них посыпались остатки листвы. Женщина мгновенно насторожилась. Неизвестно откуда в руке у нее появился нож. Она некоторое время вглядывалась в темную чащу леса, пытаясь определить источник шума.

Но бандиты уже покинули это место. Окружив поляну полукольцом, они продолжали наблюдать за женщиной с более близкого расстояния. Теперь она была наготове и мгновенно реагировала на малейшие шумы или шорохи.