2
0— Вам не кажется, что делать выводы все-таки ваша задача? Со своими я отлично справилась — как эксперт.
С этим Брент не стал спорить.
— Страх — это чувство, — сообщил он мне невероятную новость. — Допустим, комиссар со своей резиновой версией прав. И я прав, когда говорил, что Томаса спровоцировали.
Я отодвинула опустевшую тарелку и принялась за королевский салат. Кордебалет креветок в нем выглядел возбуждающим аппетит. Брент протянул руку, выхватил у меня из-под носа креветку и тут же ее сжевал.
— Вам что, до такой степени не терпится? — возмутилась я, но не так сильно, как следовало.
— В Лагуте это в порядке вещей.
— Сказала бы я, что в вашей Лагуте в порядке вещей, — прошипела я. — Не делайте так больше, или получите ложкой в лоб.
— Там считают, что есть из одной тарелки — признак доверия.
— Я вам настолько не доверяю, — отрезала я. — Давайте про Томаса, вы что-то там говорили про чувства.
Я нарочно съехидничала, потому что Брент любил эту тему. Чувства, эмоции, любовь, симпатии, антипатии… «Ему бы сценарии к сериалам писать», — подумала я.
— Так вот, я продолжаю настаивать, что Таллия спровоцировала мужа. Напугала, если вам так понятнее. Ударила по какой-то его больной точке, вызвала страх. Но так, что сама этого не заметила. Может быть, она ударяла уже не впервые, и Томас научился прятать свои эмоции, это ее погубило.
Здесь была логика, своеобразная, как логика Брента в принципе, но я уже научилась немного его понимать. И если я понимала его правильно, то Таллия сделала или сказала тогда Томасу что-то, что послужило толчком к убийству.
Вот только что?
На некоторое время я была избавлена от измышлений Брента: ему принесли стейк, и если бы я любила мясо, обязательно цапнула бы у него кусок из тарелки, просто чтобы взглянуть на его реакцию. Но я продолжала думать — и над тем, что мы знали, и над словами Брента. Допустим, страх. Допустим, Томас чего-то боялся. Допустим даже, что само слово «страх» в самом деле не значит «испуг» или «опасение». Потому что страх — это тоже эмоция, тут Брент прав, и у каждого эта эмоция проявляется очень по-своему. Другого это бы не зацепило, а Томаса довело до преступления.
Мог ли Томас бояться контракта?
Таллия собиралась куда-то уехать. Предположим, но если Томас посчитал, что из клиники после аборта она сама доберется, что Академия важнее, почему он должен был решать с ее контрактом иначе? Он ждал жену после работы, значит, отдавал себе отчет, что то, что она делает, — важно. Для нее важно как минимум.
Что могло измениться?
Ни одной стоящей версии не появилось. Я доела салат, уничтожив последнюю креветку, взялась за десерт.
