2
0Неприятная часть нашей работы: нередко не знаешь, сколько раз тебе предстоит перерыть одну и ту же кучу… в поисках доказательств, которые запросто можно и не найти.
Как руки Таллии Кэролайн. Они будто канули в воду.
Я остановилась прямо посередине комнаты. В воду? Но эту версию я уже рассмотрела, она оказалась ошибочной. Руки не измельчили, не растворили в кислоте. Их не выбросили в мусорные отсеки. Они не хранились в квартире. Тогда где они?
Ректор Томас очень грамотно избавлялся от улик. Он разделил их так, что если не искать прицельно — даже если искать, потому что мы ведь именно так и искали и все равно долгое время не добивались никаких результатов, — никогда и ни за что не догадаться, что все эти предметы как-то связаны.
Я плюнула на то, что буду выглядеть нелепо, на то, что нарушу кучу процедур. Для того, чтобы просто, без присутствия понятых и записи, проводить обыск и что-то изымать, нужно иметь должность следователя с особыми полномочиями, одного звания недостаточно. Такая должность была у Стивена и, вероятно, у Руперта, иначе комиссар не рекомендовал бы его королеве, но…
Неважно.
«Поехали. Действуем, как выразился бы комиссар».
Холодильник. С трудом, но я допускала, что вместо окорочков там может промерзать что-то не слишком съедобное.
Мимо. Хотя я залезла в каждый пакет, убедившись, что экспертная группа сделала то же самое. Степень промерзания продуктов была такой, словно их неделю никто не трогал.
Еще один холодильник. Здесь эксперты даже не старались соблюсти внешние приличия: как развернули всю еду, так обратно и кинули.
Если бы у Томаса был аквариум, можно было бы подбросить эту историю моей соседке Наде. Она написала бы сценарий, на его основе сделали бы спектакль, и по дороге на работу или домой граждане Территорий смогли бы наслаждаться игрой ума сыщиков, которые нашли пропавшие останки среди трапезы пираний. Но Томас не жаловал домашних животных, поэтому эта версия отпадала.
Шкафы. Полки. Емкости, в которые собирались отходы перед тем, как отправиться в мусорные отсеки.
Ну не сожрал же он их, в самом деле?
Я была готова уже рассматривать и такой вариант. Что ректор Томас воспылал желанием отведать человеческой плоти и не придумал ничего лучше, как полакомиться собственной женой. Увы, но всерьез заняться этой версией мне не давало то, что запах стоял бы в квартире до сих пор, и — я с трудом сдержала нервный смех — это было единственное, что говорило против.
Запах. Я задумалась. Запах был тем самым камнем преткновения, который мешал Томасу оставить руки в квартире.
