2
0Я взяла некий факт и прилепила к нему кажущуюся очевидность, вообще не помышляя о других вариантах.
Стыдно? Ну, нет, не очень. Я не должна была заниматься этой работой.
— Вы полагаете, что это Томас выбросил завитушки? — потерянно произнесла я.
— А почему нет? Эндрю, пока ты не закрыл базу, вытряси из кого-нибудь сведения об этом контракте. Пусть ищут где хотят, — приказал комиссар. — Версия, — повернулся он теперь ко мне. — По крайней мере, мотив. Томас не хотел, чтобы она заключала этот контракт? Ему что-то не нравилось?
— Но это же глупо, — попыталась сопротивляться я.
— Все преступления совершаются из страха…
Комиссар очень вовремя напомнил об этом. Но какой страх мог возникнуть у ректора Томаса в связи с тем, что его жена подпишет этот контракт? Она не каскадер, не испытатель, даже не магический инженер. Ревность? Контракт предусматривал, что рядом с Таллией окажется кто-то, кого Томас не хотел видеть возле нее? Тогда это страх потери, страх перемен в жизни. Страх оказаться обманутым и обиженным. Страх испытать эмоции, которые заведомо неприятны.
А присказка комиссара идеально описывает любой мотив.
Машина остановилась. Мы подождали, пока полицейские очистят территорию от зевак и прогонят всю прессу. Для журналистов назревала сенсация, и они слетелись как саранча, наверное, очень мешая своим присутствием жителям. В окно машины я видела, как журналисты и операторы недовольно кривились, но снимать не осмеливались, особенно в присутствии комиссара.
Мы вышли на улицу и теперь стояли, ожидая развития событий. Несколько машин образовали коридор — в том числе и наша, подъехал темный неприметный микромагбус, к нему подошли вооруженные бейлифы, открыли двери, появились еще четыре бейлифа, а за ними, морщась будто от света, прикрывая глаза рукой, показался подозреваемый — ректор Томас.
Следственный эксперимент начался.
Глава двадцать шестая
Ощущение было не из самых приятных, и я не могла объяснить его причину.
Так бывает, когда тебе стыдно за то, что намеренно или случайно сделал кто-то другой. Ректор Томас не был мне близким человеком, я бы даже не назвала его знакомым, потому что нельзя считать настоящим знакомство с человеком лишь потому, что когда-то он в чем-то тебе отказал и всего день назад вам удалось побеседовать. Так, мы увидели друг друга в лицо, не обменявшись толком и парой слов, да и обстановка тому не способствовала. И все же в моем животе ворочалась мерзкая холодная медуза.
