2
0
Горячая, узкая и уже восхитительно влажная, она стонет мне в губы, двигается навстречу, издает громкие бесстыдные стоны и повторяет как заведенная:
– Еще… пожалуйста, еще… я больше не могу без тебя…
– И не будешь, – уверяю, вколачиваясь в нее раз за разом, все сильнее и жестче, откликаясь на ее голод и просьбы.
Моя красивая девочка, она так охренительно стонет и с таким усердием насаживается на мой член, что я готов держать ее вечно у этой двери. Тем более, что ее пышную грудь так удобно ласкать языком, а стоны, уже хриплые, слизывать и глотать, поглощать, присваивая только себе.
Она выгибается дугой, зажмуривается от подступающего оргазма, но, войдя в нее до упора, я требую:
– Смотри на меня.
И она тут же снова открывает глаза.
Отзывчивая.
Послушная.
С готовностью исполняющая каждый приказ, потому что знает – я сделаю все, чтобы лишь усилить ее удовольствие.
– Смотри на меня, пока я тебя трахаю."
"Она старается. Очень старается. А потом все же не выдерживает и, когда ее начинает выкручивать от удовольствия, закрывает глаза. Продолжая тихо постанывать, пока я все еще погружаюсь в нее, потому что не могу ею насытиться.
А когда накрывает и меня, я снова ловлю ее губы и между поцелуями, от которых она вздрагивает и за которыми тянется, выдыхаю то, что давно задолжал:
– Я люблю тебя.
Она открывает глаза, и я вижу ответ еще до того, как она его произносит искусанными губами:
– Люблю… очень люблю…
Эпилог. Мелисса
– Ты готова? – спросил меня Рэй.
Я машинально кивнула, хотя на самом деле вовсе не была уверенна, что я действительно готова. Сейчас мне предстояло выйти и сыграть соло на скрипке. Меня будет слушать огромный зал. Мое первое в жизни настоящее выступление.
И сразу тысячи зрителей…
Сказать, что я нервничала – ничего не сказать. На репетициях все было хорошо, и все получалось. Но ведь репетиция и реальное выступление это не одно и то же.
Впрочем, было кое-что, что меня успокаивало. На той же сцене рядом со мной будет Рэй. И сейчас, сидя в гримерке в ярком сценическом платье и сжимая в руках скрипку, я вспоминала наше знакомство, с самой первой встречи. С недоверия и страха и до сегодняшнего дня. И лишь одно воспоминание вызывало во мне ужас.
Я ведь на самом деле могла его потерять, в те дни, когда казалось, что весь мир ополчился против нас.
Я тогда действительно не хотела его видеть.
Иногда мне казалось, что я поступаю неправильно. Может, следовало поговорить с ним, выслушать его версию случившегося, но потом я понимала, что делать этого нельзя.
Разумеется, он бы меня убедил. Если бы он хотел меня обмануть, это было бы совсем нетрудно. Потому что я отчаянно жаждала, чтобы все оказалось неправдой.
Но слишком многое сошлось в одной точке.
Это не могло быть просто так.
