0
0
— Спасибо, Любимый, — тихо прошептала я на ухо, а он, выйдя из меня направился со мной на руках к столу, по черному озеру которого совсем недавно так грациозного плыл мой Черный Лебедь.
Я лежала на животе и пыталась не скользить на отполированной поверхности, пока Он, вжимая мою поясницу доводил меня до очередного оргазма, неумолимо тараня в жестким ритме. То замедляя, то убыстряя ритм, он массировал мой клитор пальцами и продолжал таинство этого дьявольского декаданса, в котором Барретт был непревзойденным Мастером. Он был его создателем. Он возводил пошлость в форму искусства, окрашивая все вокруг похотью, Он проповедовал религию разврата, доводя ее до своего эстетического абсолюта, Он узаконил порок, отрицая социальные догмы.
Чувствуя очередной прилив похоти, я закричала, и Барретт, уже не сдерживая себя, кончил, не прекращая жесткого, удобного ему ритма. Ощущая его пульсацию и толчки, я схватилась одной рукой за край поверхности, чтобы и без того покрасневшая щека, нывшая грудь и мокрый живот, не так болели от трения, но тем самым только еще больше расшатала стол, извиваясь словно на дьявольском жертвеннике, предназначенном таинству Декаданса.
Но как оказалось это был еще не конец. Продолжая лежать мокрым животом на столе, я почувствовала, как Барретт связал мои запястья чулком и понес к своему Трону.
Сев в удобное кресло, он одним движением поставил меня на колени, аккуратно, почти не касаясь прошелся горячей ладонью по моей голове, и уверенно обхватил мой затылок, подготавливая меня к очередному таинству.
"Я посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась. Нет, я не чувствовала себя униженной, здесь, в этой цитадели бизнеса, я была избранной, была задействована в этом ритуале, который кружил меня в декадансе с моим Дьяволом, возбуждая не меньше, чем Его.
Ощущая его мужской запах, я скользнула языком по его массивному члену, чувствуя губами прохладную сталь окутанную в теплый шелк.
— Вкусно, — улыбнулась я и, опустив голову в нужную позицию, начала делать круговые движение головы по спирали, будто навинчиваясь, как учил меня мой Наставник.
— Язык, — тихо скомандовал он, и я, преодолевая рвотный рефлекс и слюноотделение, все таки просунула кончик языка наружу, пытаясь дотянуться до Его мошонки.
Он еще сильнее сжал мои волосы на затылке и глубоко вдохнул, пропуская воздух через зубы, и эта реакция давала повод мне думать, что ему сейчас очень хорошо.
И таинство Декаданса продолжилось.
