0
0
Я опустила взгляд, и до конца обеда досада так и не оставила меня в покое. Зря я начала этот разговор, как говорится в мудрой поговорке: ""Не хочешь слышать ответ, не спрашивай"", и хотела ли я знать подробности?
Через час после обеда на ""Нарушитель"" прибыл Алек, похожий на смерч с его неуемной энергией. Следом за ним быстро перебирала ногами миловидная девушка-ассистентка, которая несла кофры с косметикой и прочей атрибутикой для ""наведения красоты"". Завершал процессию таец, который доставил стилиста на яхту, — он нес многочисленные коробки и пакеты из дорогих бутиков, вероятно, с одеждой для меня.
Руки Алека, как ни странно, были тоже заняты — он торжественно протянул мне шелковую коробку и произнес:
— Это тебе. Лат просил передать лично в руки, вез как драгоценность.
— Что там? — удивилась я, но услышав писк, быстро догадалась — в коробке сидела Лекси и требовала выпустить ее на волю.
Погладив малышку по шелковой шубке, я улыбнулась — Лат был неимоверно внимателен и добр ко мне. Почувствовав мою грусть, он решил, что Лекси отвлечет меня от мыслей об отъезде, и был прав.
— Ох и натерпелся я с ней, скажу тебе, — принял позу мученика мой стилист, правда ненадолго — он украдкой осматривался по сторонам.
Будучи человеком искушенным, Алек оставался невозмутимым, но все же, когда мы поднимались по широкой винтовой мраморной лестнице из основной гостиной в зал на палубу выше, из его уст прозвучала тихая реплика на тайском, и чувствовалось, что он был впечатлен масштабами и роскошью Косатки.
Как только услужливый персонал показал Алеку его каюту, мы решили, что просторный приемный зал «гостевой» палубы как нельзя лучше подойдет в качестве ""салона красоты"".
Пока помощница стилиста открывала кофры и с серьезным видом медсестры раскладывала на отполированном столе из красного дерева инструменты для ""наведения красоты"", Алек внимательно изучал меня — умиротворенную солнцем и разнеженную отдыхом.
— Ну и зачем было так загорать? — наконец недовольно произнес он.
— Разве это плохо? — удивилась я.
— Конечно! — вздохнул он, подбирая мои волосы. — Чем белее кожа, тем аристократичнее.
— Кожа предположим у меня как раз самая что ни на есть белая, и мне это не нравится, — наморщила я нос, но у моего стилиста были свои представления в этом вопросе.
— Испортила такую красоту, — нахмурившись, произнес он и приступил к своей работе.
Я стояла перед зеркалом и пыталась свыкнуться со своим новым образом.
Алек, как обычно, постарался на славу — он открыл очередную грань моей натуры, о которой я даже не подозревала. В отражении на меня смотрела девушка в вышитом золотом наряде из розового тайского шелка. Выбор Алека, по его словам, пал на самый изысканный из национальных нарядов — платье в стиле Чакри.
