0
0В любой момент я могу поговорить с Кэтрин и попросить ее посмотреть твои работы.
— Нет, еще рано. Не хочу портить впечатление сырыми работами. Когда буду готов, сам дам тебе знать. И будь уверена, ты будешь молить, чтобы я отвязался от тебя со своими просьбами.
Я вздохнула — Крис был перфекционистом, что, с одной стороны, было хорошо, но с другой — чертовски мешало ему в самореализации. Он всегда был недоволен собой, и, как следствие — не уверен в своих работах.
— Надеюсь, до членовредительства не дошло?
— Нет. Ван-Гог из меня не выйдет даже в этом. Уши и другие части тела на месте.
— Это радует.
— Как работается у Чейза?
— Чувствую себя Золушкой у мачехи, — пошутила я.
— Начальница тиранизирует?
— Нет. Строга, но справедлива.
— Ну так как? Я тебя пишу? — не отступал от своего плана Крис.
— Боюсь, из меня не получится натурщицы, — горько усмехнулась я.
— Лилл, — заговорил он серьезно, — у меня кризис. Ничего не идет. Я застрял.
— Ты расстался с Ксавье? — первое, что пришло на ум.
— Нет. Но он не поможет в моем творческом коллапсе.
— Ты думаешь, я могу тебе помочь?
— Верю в это.
И я вздохнула — я чувствовала, что Крису нужна была помощь, наверное во сто крат сильнее, чем мне его.
— Давай попробуем, но у меня тоже коллапс, — честно призналась я.
— Все еще?
— Ты заметил? — удивилась я.
— Летом твои глаза были, как застывший камень. Будто из твоей жизни ушел кто-то важный и забрал свет.
— Ну и вот. Поэтому и говорю, что натурщица из меня неважная. Не тот материал.
— Напротив — это вызов. Смысл писать счастливые лица? Счастье — оно безликое и у всех одинаковое. А горе — у каждого свое, оно имеет тысячи лиц.
Мастерская Криса, которая по совместительству была еще и его спальней, когда он ссорился с Ксавье, была самым что ни на есть пространством творческого человека, как говорил сам Крис — его убежищем и чистилищем. В углу стоял старый потертый диван, то тут то там валялись тюбики маслянной краски, пол был устлан циновками, заляпанными разноцветными кляксами, в углу были сложены холсты разной величины. У окна стоял мольберт, а по углам были расставлены лампы, скорее похожие на прожекторы фотографа — как я поняла, для нужного светового направления.
— Тебе не мешает этот запах краски? — прикоснулась я сначала к палитре, а затем к столу, где букетом, словно разноцветные полевые цветы, торчали кисти всевозможных размеров и качества.
— Это амбре помогает погрузиться в творческий транс. Но для тебя я буду проветривать мастерскую.
— Нет, не надо, — отрицательно покачала я головой.
