0
0
Вот и сейчас, одеваясь в театр, я грустно улыбнулась, вспоминая, как мама меня наряжала в праздничное платье, вплетала в мои косы яркие шелковые ленты, а я смотрела на нее — в красивом наряде — и думала, что когда вырасту, обязательно куплю себе такой же.
Увидев из окна приближавшийся новый форд миссис Хоуп, я грустно вздохнула — она больше не ездила на джипе, подаренном MPD Group на юбилей, и я ее понимала.
— Здравствуй, моя хорошая, — улыбнулась она, как только я села в машину и, посмотрев на мое платье, выглядывающее из расстегнутого весеннего плаща добавила: — Выглядишь нарядно.
— Вы тоже, — вернула я ей комплимент, рассматривая черную с переливами блузку и юбку.
— Я считаю, что театр заслуживает, чтобы в него приходили нарядными, а не как сейчас в джинсах и сапогах.
— Так же считала и моя мама, — улыбнулась я. — Как она говорила, ""Храм Мельпомены заслуживает изысканности"".
Эльза на секунду повернула голову ко мне и улыбнулась.
— Напомни, что мы сегодня слушаем?
— Мадам Баттерфляй.
— Мммм… — так же как и я потянула Эльза, и я улыбнулась этому совпадению. — Пуччини считал ее самой любимой.
Театр. Храм Мельпомены. Театр всегда наполнял меня особенной энергетикой. Я любила и свет софитов, и запах декораций, и даже яркий грим актеров. Здесь была особая атмосфера. Здесь царили свои законы бытия и физики. Здесь все было пропитано иллюзией жизни.
Рассматривая тяжелый занавес из темно-красного бархата в цвет стульев в партере, прохаживаясь по красивым дорожкам в фойе, я наслаждалась волшебством прикосновения к настоящему искусству.
И этот удивительный момент — когда все рассаживались по местам, еще слышались звуки реальности, но медленно гас свет, всё вокруг замирало в предвкушении путешествия в удивительный, незабываемый сказочный мир искусства, и начиналась феерия.
Макс постарался на славу — он купил нам с Эльзой одни из самых лучших мест в ложе, соседствующей с бенуаром.
Эльза, с миниатюрным биноклем в руках, с нарядной прической, будто сошедшая со старинной картины, была удивительно гармонична в этом антураже из темной бархатной драпировки.
Зазвучали первые аккорды. И мистерия началась.
На сцене происходило действие, я наслаждалась арией молодого Пинкертона, который увлекся юной Чио-Чио-Сан, и на душе было грустно — я знала, чем закончится этот полный печали сюжет.
Расставание влюбленных. Гибель любви. Эта тема была стара, как мир, и никогда не теряла своей актуальности. Вечная тема, которая так часто перекликалась с сюжетами из реальной жизни.
Зима далась мне нелегко. Время не работало. Оно остановилось. И если раньше воспоминания ютились лишь в моем сознании, то теперь они начали заползать в выжженную часть моего сердца, заполняя ее образами.
