7
0
Будем считать, слепоглухая врет?
Ох, хорошо бы!
Но как быть с тем парнем, что ее сфотографировал? С угрозой? С тем, что в их квартиру пытались влезть?!
И хотя сейчас ей решительно никто не угрожал, калитка во двор заперта, солнце светит беспечно, Надя бегом кинулась в дом. Заперлась на замок и щеколду. И почувствовала себя слабой и абсолютно беззащитной.
* * *Как Полуянов и предвидел, фонд «Три Д» встретил его запертой дверью.
Охранник на входе (общий для многочисленных фирм и фирмочек) разоткровенничался:
– Да они давно загнивали. Бухгалтерша ходила через раз. Директора я уже неделю не видел.
Все предусмотрели. Разбежались, растворились. Иск вчинять некому.
Дима не стал тратить время и возвращаться в редакцию. Сел в машину. Включил лэптоп. Вызвал по скайпу немецкую клинику, где Юра Горелов провел два последних дня своей жизни.
Секретарша, на отличном английском, начала убеждать: информация абсолютно закрыта, клиника дорожит своей безупречной репутацией и хранит строгую конфиденциальность по поводу всех своих пациентов. Господин журналист должен сделать официальный запрос, и тогда…"
"– Черт возьми! – рявкнул Полуянов.
Слово «мошенничество» на немцев действует магически. Встревоженный профессор Штраубе, директор клиники и практикующий онкохирург, взял трубку почти сразу.
Дима слегка сгустил краски:
– Фонд «Дарим детям добро» ликвидирован. В офисе обыск. Начальство в бегах. У вас с ними имеется официальный договор о сотрудничестве?
– А вы… есть представитель власти? – дрожащим голосом вопросил профессор.
Врать Полуянов не стал:
– Я журналист.
– Да. Я чего-то читал, – неуверенно сказал Штраубе.
– Против фонда «Дарим детям добро» возбуждено уголовное дело. Сейчас проверяются все их контакты. Вы с ними работали. Это установлено и доказано.
– О, майн гот!
– Юра Горелов – ваш пациент?
– Да. К моему глубокому сожалению, – посуровел профессор.
– Вы сожалеете, что он умер?
– Нет. То есть да, конечно, да. Простите. Английский язык мне не родной.
– Сколько вам заплатили за его пребывание в клинике?
– Но… это все конфиденциально. Без официального запроса я не могу!
– Доктор Штраубе! Я знаю, что Юра лечился у вас. И знаком с его родителями. Глупо играть в молчанку.
– Я не вправе сказать вам точной суммы. Но поверьте. Аванс мы взяли небольшой. И тот уже вернули. Вчера вечером.
