7
0Чего былое вспоминать? Сравнивать свое детство с чужим? Главное, что сейчас лично она счастлива.
Надя нашла в отцовском столе пластиковый файлик. Бережно уложила в него мамочкино письмо. Прочие шедевры эпистолярного жанра безо всякого пиетета запихала в целлофановый мешок. И побежала на кухню. Почему-то вдруг захотелось встретить сегодня вечером любимого Димочку не просто банальным ужином, а домашними пирожками, к примеру.
Разумеется, никаких подходящих продуктов в папиных запасах не оказалось. Надя брезгливо выбросила муку с жучками, потом долго разглядывала аккуратно сложенную на нижней полке холодильника картошку.
«Надя, забудь ты про пироги, привезла с собой кусок мяса – его и пожарь», – нашептывал здравый смысл.
Но Митрофанова уже завелась:
«Ерунда, сбегаю в сельпо!»
«Можно подумать, там дрожжи есть», – хихикнула логика.
Но дрожжи в сельском магазине оказались. Самые те, что надо – слипшиеся, старой «школы». Яйца, мука, масло тоже нашлись. Сумка получилась неподъемная. Тимофей Маркович (сосед напротив, тут, в деревне, ни от кого не скрыться) выглянул из своей калитки и сердито произнес:
– Зачем вы такие тяжести таскаете?
– Я пироги затеяла, – улыбнулась Надя.
– Пироги? Домашние?! – в голосе старичка задрожали тоскливые нотки. – А с чем делать будете?
– С капустой, с картошкой. Самый простой вариант.
Дедушка облизнулся. Или показалось?
«Испеку и для него», – великодушно решила Надя.
В отцовской духовке очень кстати нашлись два обычных противня и один размером поменьше, кругленький. В нем, удивительно, и пирог взошел лучше всего, прямо жалко отдавать.
Но Митрофанова мужественно переложила кулинарное творение на большую тарелку.
Калитка на сей раз оказалась заперта, пришлось звонить. Дринь, дринь. Никакого ответа. У Тимофея Марковича послеобеденный сон? Поздновато для сиесты. Или ушел? Надя отдалилась от калитки, попыталась заглянуть сквозь щель в заборе. Вроде какое-то движение на участке. Может, звонок только здесь, во дворе, звенит, а дома его не слышно?
Примостила тарелку с пирогом на старательно скошенную траву, взобралась на бетонную основу забора, заглянула во двор.
– Тимофей Маркович!
Старичок выскочил во двор через секунду. Лицо – с удивлением разглядела девушка – презлющее. Кинулся к забору почти бегом, и вид такой, словно сейчас бить ее будет.
Она спрыгивать, прятаться не стала. Наоборот, широко улыбнулась. Произнесла:
– Тимофей Маркович, я вам пирожка испекла.
Он встал как вкопанный.
