Десять стрел для одной

Вообще не понял, как такое получилось.

Доктор взглянул сочувственно:

– Ладно, не нюнь. Хорошо, что она желудок догадалась промыть. Иначе сейчас в морге бы лежала.

Дима сжал ладони в кулаки, прохрипел:

– А какой… прогноз?

– Поправится. Но не сразу. По печенке удар – будь здоров, – вздохнул врач. – Ну ничего. Кровь почистим, сердечко поддержим.

– Когда ее навестить можно будет?

– Завтра, не раньше. Ты телефон мне оставь и, как зовут тебя, напиши.

– Звонить, что ли, будете? – не поверил Дима.

– Не тебе, – хмыкнул доктор. – Надо в полицию сообщить. Случай криминальный.

Полуянов спорить не стал. Послушно написал телефон.

Вышел из Красногорской больницы в полном раздрае.

Голова разрывалась.

Кто это сделал? Котлов? Но под ним самим земля горит. И стоит ли так настойчиво мстить за статью – даже пока не написанную?

А еще Полуянов читал историю преступлений. И знал: отравления – епархия женская. Мужчины крайне редко варят на кухнях свинцовый сахар.

Как там доктор сказал? Народное средство, чтобы имущество не делить?

А кто, кстати, не дай бог, унаследует после Надьки?

Кому достанется половина роскошной квартиры (она у них в совместной собственности) и домик в ближайшем Подмосковье?

Он сам Митрофановой никто.

Кстати, и телефончик ее нотариус им дал.

Дима поддался внезапному порыву и набрал номер.

Девушка отозвалась почти сразу. Голос беззаботный, фоном музычка, крики чаек.

– Полуянов? Кто? Друг Нади? Какой Нади? А, сестрица, типа, моя? – Анжелика хихикнула. – На пироги, что ль, зовете? По-родственному?

На заднем плане заржали – мамзель явно работала на публику.

– Анжелика, вы где? – спросил Дима.

– На Ахилле. Ой, то есть нет. На «Ахиллесе». Ахиллес, древний бог. Наша яхта. Мы на Санторини, тут круто. А вы красивый? Сколько вам лет? – голос залучился лукавством.

– Ваш муж там рядом?

– Он на работе. Но вы не волнуйтесь, мой супруг – демократ! – заверила красавица. И залилась хохотом – слишком истерическим для простенькой шутки. Давясь смехом, извинилась: – Пардон. Мы тут просто кампари с шампанским намешали.

– Ладно.

Набрал Савельева. Как всегда, абонент недоступен.

Дима отстучал эсэмэску. Попросил срочно перезвонить.

Потом попросил у доходяги в больничном парке сигарету.

– Свои надо носить, – буркнул тот.

– Я бросил.

– Чего тогда продукт переводить? – возмутился субъект в пижаме.

И пошустрил прочь на своих костылях. «Боится, что догоню и отберу?»

Дима купил сигареты и зажигалку в ларьке. Прикуривал – руки от вожделения подрагивали. Но затянулся – показалось совсем невкусно.