2
0
Последним он затянул на моей шее ошейник, связанный с браслетами цепочкой потолще.
И словно услышав мои мысли, притянул меня к себе, болезненно впечатав в свое тело всем напряженным, перетянутым ремнями телом и жадно накрыл мои губы своими.
Он не целовался, он пожирал мой рот с болезненным голодным желанием. Таким острым и темным, что я не могла не откликнуться на такой зов. Когда кто-то целует тебя так, словно прямо сейчас готов поглотить всю, размазать по себе, впечатать, изваляться, сшить свое тело с твоим, невозможно оставаться равнодушной.
Стоило мне отозваться чуть-чуть, немного, лишь обозначить ответ, приоткрыв губы и шевельнув языком, как его язык ворвался внутрь, заполнил его, сплелся с моим, напористо и яростно трахая мой рот.
И… в одну секунду все кончилось!
Алекс оттолкнул меня от себя, тяжело дыша, его глаза вспыхнули льдом и он плюхнулся на диван. Отвел от меня, стоящей в недоумении взгляд и бросил небрежно:
- В пакете туфли. И вынеси мусор.
- ЧТО? - Он застал меня на половине движения. Я уже достала оставшиеся в пакете красные туфли на платформе и с золотыми цепочками.
- В кухне пакет завонялся в мусорном ведре. Помнишь, где баки?
Алекс не смотрел на меня.
Я потянулась к халату, но он отбросил мою руку и перевел наконец взгляд на меня.
- Дай… - попросила я.
- Зачем? Так иди.
- Так?
С открытой грудью, распухшими губами: и теми, и этими! С голым задом и ничем не прикрытой промежностью. На улицу к бакам, которые стояли метрах в десяти от дома Алекса на улице псевдоевропейского коттеджного поселка, где располагался его дом.
Там же люди! Собачники, бегуны.
- Туфли только надень, испачкаешься.
Я медленно встала на каблуки. Стало еще неудобнее. Все тело тянуло и пульсировало. Открытость смущала и дразнила. Я готова была отдаться Алексу без вопросов. Но зачем он собирается демонстрировать меня всем вокруг?!
Алекс. Зомби
Ее тело идеально подходило для сложных портупей. Для любых.
Соня не была высушенной воблой, но женская идеальная ее фигурка с припухлостями в нужных местах притягивала взгляд в любом состоянии. Сейчас же, перетянутая кожаными ремнями, она становилась крышесной. Подчеркнуто тонкая талия, выделившаяся грудь, чуть набухшая из-за затянутых ремней, мягкий животик и сочащиеся смазкой складочки.
Хер стоял колом, можно было гвозди забивать. В голове долбили молотки, глаза застилало пеленой и я даже боялся, что не выдержу и в одну секунду обнаружу себя ебущего Соню прямо на полу, вдалбливаясь в ее идеальное тело с силой и мощью, достаточной, чтобы продолбить его насквозь.
