1
0
Глаза блестят, щеки приобрели оттенок макового поля, губы не перестают улыбаться.
Ну и чему ты радуешься, дура?
Он всё равно ушел…
Направляюсь в ванную, чтобы хоть немного остудить своё полыхающее жаром лицо.
Распускаю волосы и возвращаюсь в комнату, на ходу расстегивая молнию на платье. Чтобы дотянуться до замочка, надо очень сильно постараться. В конце концов, я добиваюсь успеха и делаю это.
Уф!
Сейчас ещё от лифчика и каблуков избавлюсь, вообще буду самой счастливой во всей вселенной.
Скидываю туфли и уже собираюсь полностью снять проклятое бандажное платье, как слышу стук.
Сглатываю.
Дверь открывается сразу и нараспашку. К косяку приваливается Сотников. Его взгляд жадно блуждает по мне, пока не останавливается на глазах. Так мы и стоим, как два идиота.
Смотрим друг на друга.
– Сотня, ты что-то забыл?
Мгновенно возникает желание впечататься лицом в собственную ладонь. Маша-дураша! Вот что он мог забыть, если даже не входил сюда?
Всё!
Крыша отъехала, мозги отказали. Логика! Ау, ты где? Ах нет, тоже ручкой сделала.
– Да, – отвечает Дима и делает шаг внутрь, захлопнув за собой дверь. – Я забыл тебя.
Я бегу к Сотне, запрыгивая на него, пока его руки ложатся на мою попу и крепко прижимают к себе.
Да!
Наши губы сталкиваются.
Они так скучали друг по другу, как и мы.
Этот поцелуй вырабатывает чистое электричество. По венам бежит ток вместо крови, сердце качает долгожданное спасительное противоядие. Из страстных, жадных и голодных прикосновений мы переходим к более нежным, осторожным и ласковым. Словно показывая и обнажая свои истинные чувства."
"– Прости меня, – шепчет Дима, покрывая беспорядочными поцелуями моё лицо. Ничего не оставляет без внимания – щеки, уголки глаз, виски. – Прости, прости, прости…
– Я давно уже тебя простила, глупый.
Мой голос дрожит от волнения и немного от смущения, но это мало волнует в данный момент. Хочу, чтобы он знал, какой я становлюсь рядом с ним.
Только рядом с ним.
Он почти целомудренно прижимается к моим губам своими. Совершенно несвойственно для себя. Мягко раздвигает их, чуть прикусывает и оттягивает за нижнюю. Если он сейчас меня не поцелует так, чтобы все мысли разом вылетели из головы, как пробка из-под шампанского, то я вряд ли доживу до утра.
Потому что любить – это смертельно.
Веду ладонями по рубашке, подбираясь к шее и прижимаюсь к беззащитной коже влажными губами. Он напрягается, начинает дышать чаще, а пальцы до боли впиваются в мои ягодицы. Шипит, почти рычит от возбуждения.
За несколько шагов подходит к кровати, бросая меня на мягкую перину. Садится рядом, поджигая в моем теле петарды одним своим порочным взглядом.
– Я так по тебе скучал, – дотрагивается до моей щиколотки, ласково скользя пальцами наверх.
