1
0Ни с мамой, ни с папой, ни с Рори, ни тем более с Яном. Мне было страшно, очень страшно. Потому что, если выпустить это из себя – что останется от меня? Как в старых фильмах про злых ведьм – лужица талой воды или ворох дымящейся одежды.
Проклятый Сотников не оставлял попыток взять вожделенную крепость штурмом.
После бесконечных веников, сладостей и прочих щедрых подношений, он пошел дальше. Окружил меня везде, куда только смог дотянуться своими паучьими сетями.
Влез в студенческую газету.
Не представляю, почему не сбежала из редакторской, поджав хвост. Там было слишком тесно для нас двоих. Никогда не страдала клаустрофобией, но Дима заставил меня пережить и эту паническую атаку. От взгляда его глаз мурашки по коже. Страшно пошевелиться, лишний раз посмотреть на него. Воздух перекрыли, стены давят на мозг и сжимаются.
Со стороны казалось, что со мной всё в порядке. Улыбаюсь, смеюсь, дышу. Всё, как и прежде. Я одна из лучших студенток, умница и староста Маша Савельева. Только внутри расползалась гребаная черная дыра.
Когда на телефон однажды пришло «привет» с незнакомого номера, то я так испугалась, что тупо удалила сообщение и закинула неопознанного абонента в «черный список». Возможно, это паранойя, но… шестое чувство, словно нашептывало на ухо слишком знакомое до боли имя – «Дима», «Дима», «Дима» …
Заткнуть бы уши и не слышать!"
"Не сбежать от него и не спрятаться. Не донести до проклятого мажора, что не хочу знать его. Мечта номер один этого года – провалиться под землю, уехать далеко-далеко или просто удариться со всей дури головой об стену и лишиться памяти.
В ноябре он устроил концерт под моим окном. Настоящий, с музыкой и песнями. Я даже не знала, что он умеет петь и играть, словно делал это всю свою жизнь. Кажется, в гимназии Сотня чем-то подобным занимался… в смысле бренчал на трех струнах, чтобы очаровать девчонок.
Но…
Маму с папой впечатлил.
Аврора, и та расчувствовалась и сказала мне, что это очень романтично. Как назло, мы тогда собрались у меня дома с Сотниковым-младшим и Жаровой.
Пришлось пересилить себя и наконец-то поговорить с Димой. Он не оставил другого выхода.
Где-то очень глубоко внутри, возможно, мечтала ему поверить или дать шанс. Да, я могла бы… в другой реальности, другая я.
Дима умел пустить пыль в глаза, быть обаятельным и милым, совершать безрассудные и неоспоримо красивые поступки, от которых у любой девушки перехватит дыхание и сердце начнет биться чаще.
Оно и билось.
Истекало кровью и билось. Глупое, вырывалось к нему, пыталось отрастить крылья!
Аврора и Ян ничего мне не говорили, но немое осуждение ясно чувствовалось.
«Зачем я его прогнала?» —говорили их глаза.
