2
0Уж я-то знаю!
– Всё-таки Ник мой лучший друг, надо сказать.
– Не смей!
Оба стоим, как истуканы. Гипнотизируем друг друга взглядами. Я злым и презрительным, он откровенно голодным.
Одновременно полыхать от ненависти и от горячей, абсолютно неправильной страсти к нему – мучительно!
Я его ненавижу. Себя ненавижу.
– Молчание – золото. За всё надо платить, Савельева.
– Чего ты хочешь? – равнодушно уточнила, хотя ответ уже давно крутился в моем воспаленном мозгу.
Смотрим глаза в глаза.
Он собирается меня сожрать, даже не разжевывая, а я – отравить его своим ядом.
– Десять поцелуев, Маша. Отсчёт пошёл.
Десять поцелуев?
К этому я не была готова, но… целоваться с ним? Зачем? Чтобы похоронить себя заживо?
Увольте!
Хотя…
Нет, это дурацкая затея, Савельева! Остановись…
Месть – опасная штука, особенно в руках обиженной женщины.
Как же было в той китайской пословице? Ах да, точно!
«Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывает труп твоего врага».
– Нет так нет."
"Сидеть – это, конечно, прекрасно. Особенно на берегу реки, но… я не хочу ждать, пока карма поимеет Сотникова.
Не хочу! Порой, чтобы ускорить бумеранг надо просто запустить его самостоятельно.
– Стой. Ладно. Хорошо, – разжимаю кулаки и выдыхаю воздух. – Твоя взяла. Но Ник не должен узнать.
Божечки, я точно об этом пожалею!
– Скрепим договор поцелуем? – усмехнулся.
– Сначала, интервью. Потом всё остальное.
А про себя подумала совсем другое:
Десять поцелуев, Дима. Отсчет пошел…
Глава 50 – Асталависта, бейби!
Маша
Десять поцелуев, чтобы влюбить в себя Мажора?
Могу. Умею. Практикую.
Кто-то скажет, что я сошла с ума. Совершенно спятила. А, если и так? Плевать! Я готова хоть душу дьяволу продать, но обязана вонзить Сотникову бумеранг в самое сердце и оставить его там до скончания времен.
Раньше я не знала о такой всепоглощающей ненависти. Когда от эмоций всё существо окутывает облако токсичного дыма, когда вся ты – один сплошной концентрированный яд!
Быть с ним – ужасно. Терпеть общество – ещё хуже. Позволять целовать себя – сравнимо лишь с медленной мучительной смертью.
Потому что это было моё личное противостояние. Промежуток несуществующего пространства между раем и адом, злом и добром, светом и тьмой.
Чистилище? Назовите как угодно.
Я играла роль в своем собственном театре, в спектакле, который только неотвратимо приближал судный день.
Каждый поцелуй с Димой – как микроинфаркт и я по доброй воле пошла на это. Дура?
Дура!
Первый произошел в спортзале, у всех на виду. Весь универ потом галдел об этом, будто произошло что-то из ряда вон. Кто-то даже сфоткать нас умудрился.
Паршиво? Хуже быть не может!
Во второй раз он сделал это в лифте.
