Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Ещё и простыл. Вишенка на тортик.

Опять звонил отец, но пока я притащил свою тушу к телефону, звонок уже отрубил.

Перезваниваю, а он скидывает.

Не, бать, мне вообще никак не до твоих закидонов. Хочет – пусть исключает из универа, гонит поганой метлой, наследства лишает. Вообще всё по боку.

У меня тут свой персональный зомби апокалипсис.

Да только своего неугомонного родителя я недооценил. Уже через десять минут во входную дверь начали ломиться. Иначе и не назовёшь. Звонок и ни на секунду не замолкал. К чахоточному кашлю прибавилась ещё и нестерпимая мигрень.

Чтоб вас!

Пришлось провернуть быстрый ритуал экзорцизма и в очередной раз поднять свои кости с кровати.

Отец входит в квартиру злой, как чёрт. За ним следом Ян. Так, а это двухметровое недоразумение тут зачем?

– Привет, па, – почти шёпотом поприветствовал родителя. – Что, Янчик, хата приглянулась?

Тут я зашёлся новым приступом безумного кашля, хватаясь за рёбра. Капец, грудную клетку за пределы реального выносит. Я, наверное, последний раз в детстве болел. По крайней мере, настолько мощно.

– Заболел что ли? – отец прикладывает ладонь к моему лбу и тут же недовольно хмыкает. – Лекарства пьёшь?

Тут даже Ян посмотрел на меня почти с жалостью. Да я вообще, как брошенный котяра. Только и остаётся, что вздыхать сочувствующе. Самому тошно.

– Давай в постель, – командует родитель. – Живо, Дима. Ян, в аптеку сбегай, хорошо? Матери позвони, она скажет, что надо.

Братец кивнул и, наконец, освободил меня от своего общества. Чудесно, не жизнь, а сказка.

– Ты где умудрился? – сетует отец, одновременно засунув мне под мышку градусник. Как только отыскал термометр, неизвестно. – Сессия на носу, куча долгов, а он гриппом болеть удумал.

– А ты в Айболиты заделался, пап? – усмехнулся и вновь закашлялся. Срань Господня! Давненько мне не было так хреново. – Нормально. Отлежусь пару дней и хвосты закрою, экзамены твои сдам, зачёты, дипломы. Может, мне ещё и в магистратуру пойти, чтобы ты прям оценил?

– Да, лихорадка у вас, Дмитрий Сергеевич, – скривился отец, вытащил запищавший термометр и тяжело вздохнул. – Тридцать девять и девять.

– Класс, – и поднял вверх большой палец.

– А про остальное поговорим, когда тебя отпустит.

Нет, это уже вряд ли. Не отпустит.

Принялся постель мою перестилать, меняя постельное бельё на свежее. Переодеться ещё заставил. Впрочем, моя футболка была почти насквозь мокрая. Реально что ли грипп?

Да, оказывается, любить в двадцать один год – это реально опасно. Не факт, что выживешь.

Тут уже и Ян вернулся с лекарствами.

Папаня принялся пичкать меня таблетками и микстурами. Даже, когда я был маленький не носился, как с писаной торбой.

Я же помню, он с Яном всё больше нянчился. Да и мама.