3
0
— Адов…Ты не меняешься…Когда-нибудь я вытравлю этого зазнавшегося мажора из твоего организма…
— Рискни, ведьма…Как раз этот зазнавшийся мажор тебе и понравился…
— Да что ты? Так уверен?
— Естественно. Потекла от меня буквально сразу. Забыла, как вешалась? Можем посмотреть всё же вместе…Я порой пересматриваю записи…
— Когда я прилечу к тебе завтра…Тебе конец.
— Сплю и вижу, ведьма. Сплю и вижу…
Глава 27
Аэропорт. Довольное лицо Адова, скрывающееся чуть ли не за тысячей нежно-розовых пионов. Красота…
Чёрные зауженные джинсы, зимняя косуха с овечьей выделкой, под которой виднеется белая рубашка, грубые мартинсы. Только ему может настолько идти это странное сочетание двух стилей. Вырядился будто специально для меня. Стоит и смотрит своей дерзкой неизменной гримасой, дико порочным безумным взглядом, изгаляющимся и перетекающим в едкую ухмылку. И абсолютно все особи женского пола поглощают его своими голодными взглядами…Боже…
Неужели я вот так его оставляла? Глупая…Глупая женщина.
— Ведьма, — шепчет мне издалека, но я по губам читаю. — Хочу тебя.
Вот ведь засранец…
Подхожу ближе и застываю. В четырёх метрах от него бросаю свою сумку к чёртовой матери и бегу к нему, сломя голову, когда он отшвыривает букет в сторону и поднимает меня на руки, зажав в плотное кольцо своих рук.
— Всё…Не отпущу никогда, — говорит он, осыпая моё лицо поцелуями. И вроде не виделись две с лишним недели, а просто невозможно оторваться, будто год порознь. Трогаю его тело и через одежду не получается в полной мере насладиться тем, что я так обожаю в своём Аде.
А это… Теплота его кожи. Твёрдость тела. Обжигающий огонь его стати, мышцы, жилы…Безумная сила, которой в нём настолько много, что можно в ней растерять себя…
Наглость, безумие, грубость. Самомнение…Ведь он знает себе цену. Он знает, насколько, чёрт возьми, хорош. Сексуален… И я это знаю.
Это сплетение всех его столь желанных и упоительных качеств.
Это всё и сразу. И я в этом тону.
Полностью его. Полностью.
— Блядь, ведьма…Как я тебя хочу…Это пиздец просто…Пойдём в тачку… — он нюхает меня и говорит все эти непристойности, когда мимо идут люди, а мне вот сейчас вообще не до них. Я и сама где-то в этих мыслях теряюсь.
Знаю, что не дотерпим с ним. Знаю и поэтому ничуть не удивляюсь, что когда мы садимся в его машину, он не выпускает из рук моё колено. Вцепившись в него рукой, мнёт, гладит, лезет выше, прямо под моё платье.
А потом машина вдруг резко останавливается, и я понимаю, что мы заехали в какой-то закуток. Глеб вообще немедля перетаскивает меня на себя, стаскивает с меня куртку и совершенно грубо беспринципно рвёт на мне капрон колготок, лаская моё тело и заполняя рот языком. Дышим как сумасшедшие. Вздрагиваю, ощущаю прохладу его рук на своих бёдрах.
