Дерзкая

Это мне, конечно же, не удалось. В ответ Извеков еще сильнее сжал меня. Собрав все последние силы, я отчаянно забилась, провоцируя его. Он, наверное, не очень понимал, насколько сильна его хватка, поэтому, когда он еще поприжал меня, а я издала жалобный стон и обмякла в его руках, Извеков торопливо опустил меня на пол и стал осторожно пошлепывать по щеке. Я позволила себе еще один сдавленный стон.

— Вот черт! — выругался Извеков.

Наугад, ориентируясь только на его голос, я закинула правую руку ему на шею, изо всех оставшихся сил прижав кольцо к коже.

Никогда еще ни от одного живого существа я не слышала такого воя, который немедленно наполнил не только пространство номера, но, наверняка, был слышен даже на улице.

Именно наполнил, потому что звук, казалось, жил сам по себе, ширясь и становясь вещественно-материальным. Извеков, издав этот полный адской боли вопль, упал и больше не двигался. Я сидела рядом и внимательно вглядывалась в его помертвевшее лицо, стараясь не попасться на удочку, если он вдруг собрался еще раз обмануть меня. Но на этот раз ему действительно крепко досталось. Через несколько минут он пошевелился, начиная приходить в себя, и тут же, как это бывает после болевого шока, когда человек снова начинает чувствовать ту самую боль, которая ввергнула его в забытье, снова раздался мучительный стон, а тело Извекова начали сотрясать судороги. Он открыл глаза, уставился на меня, попытался что-то сказать, но его голосовые связки долго не могли справиться с нервной дрожью. Наконец, он перевел дыхание и с трудом произнес:

— Ну зачем же ты так? Не надо больше, пожалуйста… Это может убить меня!

Убить или не убить, но то, что прикосновение серебряного предмета было для него страшной физической пыткой, очевидно.

До такого состояния притвориться было, по-моему, невозможно.

— Похоже, мы стоим друг друга, — проворчал он, тяжело садясь на пол.

Я протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Он вздрогнул, но убедившись, что это не опасная рука, ухватился за нее и встал.

— Узнаю, знакомая школа, — усмехнулся Извеков, потирая рукой шею и морщась, а потом вдруг тихо засмеялся: — Когда-то Середа отрабатывал эти же самые штуки на мне. Вижу, и тебя он научил, мелкий мошенник!

Затем улыбка, вызванная воспоминаниями, резко сменилась озабоченностью и нетерпением.

Он снова указал на мою сумку:

— Бери, и пойдем со мной. Другого выхода у меня просто нет.

— Иди, если тебе нужно, я останусь здесь. Меня не надо пасти.

Александр покачал головой:

— Без меня тебе нельзя оставаться. А мне нельзя оставаться здесь. Мне проще будет потом выпустить тебя из Рая, чем искать момент, чтобы незаметно подбросить твоим друзьям твой труп, как это пришлось мне делать три года назад с Орешиным.