Дерзкая

Неведомо откуда взявшийся официант принес тарелку с чем-то очень привлекательным на вид и бутылку какого-то вина.

— Я же еще ничего не заказала, — возразила я.

— Это лучшее, что здесь есть. К тому же, если я тебя сюда затащил, я и буду выбирать. Поверь, для здешних мест это не нарушение этикета, — серьезно ответил Извеков. Разлив вино по бокалам, он откинулся на своем стуле и повел рукой: — Ешь, так нужно.

Меня не очень-то волновали вопросы этикета, особенно в ту минуту. И без этого ситуация была более, чем просто нелепая. К тому же еще Извеков явно не собирался завтракать сам.

— Почему же ты не составишь мне компанию?

— Я не ем… — он замялся.

— …так рано? Или вообще не ешь?

— Вообще не ем, — спокойно подтвердил он.

Не желая показать собственное замешательство, я принялась молча есть. Еда была очень вкусной, особенно, если учесть, что я не ела уже больше суток. Вино тоже было неплохим, хотя я и не специалист в этом вопросе. Александр понемногу потягивал из своего бокала и задумчиво смотрел в окно.

Я еще раз подумала о том, как нелепо мы смотримся за одним столом. Как будто скучающий миллионер решил вдруг покормить бродяжку с улицы. Мой спутник смотрелся действительно шикарно. В сущности, он был довольно красивым мужчиной. На вид лет тридцать, худощавый, бледный, выбритый, с правильными чертами лица, которые были бы очень приятными, если бы не чрезмерная бледность и болезненная хрупкость, странным отпечатком ложащаяся на всю его внешность. Он выглядел недавно оправившимся после тяжелой болезни, даже его светло-голубые глаза были сухими и тусклыми, в них застыло обиженное равнодушие.

Наконец, с едой было покончено. Я перевела взгляд за окно. Теперь становилось ясно, что Рай имеет общие очертания пирамиды. Наверное, его архитектору не давала покоя слава египетских чудес света. Но это были лишь общие очертания. Конструкция состояла из немыслимо сложного сочетания граней, плоскостей, многогранников, полусферических выпуклостей и вогнутостей, в каждой из которых могло разместиться приличное озеро. Мне почему-то пришло на ум странное сравнение: каждый фрагмент стены напоминал изувеченную, вывернутую наизнанку граненую поверхность мяча для гольфа.

— Верхушка этой пирамиды далеко за облаками, — произнес Александр, отставляя свой пустой бокал.

— Что это вообще такое? Кто там внутри?

Он состроил невинную мину и осторожно ответил:

— Там очень много… разного народа. Население Рая не уступает по численности крупному городу. Но большинство никогда не выходит наружу. Для них Рай — это все мироздание, и они там счастливы.