Дерзкая

Через два я была уже почти уверена, что его приезд был случайностью, что меня с кем-то спутали, и я никогда уже не увижу этого симпатичного человека со спокойным открытым взглядом.

Но он приехал. Приехал неожиданно, когда я уже почти не вспоминала о нем.

Здороваясь со мной, он не смог скрыть своей радости, и этим совершенно меня покорил."

"С этого дня я была уже уверена, что я больше не одинока. Долго меня не интересовал вопрос, кто он такой и откуда взялся. Наверное, это был суеверный страх спугнуть его своими расспросами. Я жила от одной нашей встречи до другой.

Только потом, уже несколько лет спустя, меня стали беспокоить серьезные раздумья о том, почему же он только приезжает меня навестить, а не забирает меня с собой навсегда из интерната. Ведь в моих глазах он был ужасно взрослым и имел на это право.

Когда в следующий его приезд я спросила его об этом, он смущенно пожал плечами и пояснил: «Ну, во-первых, работа… У меня нет дома, и мне практически некуда тебя привезти. Я все время в командировках… Ну а главное, нам вряд ли кто-нибудь разрешит…» «Почему?» — не поняла я.

Медленно подбирая слова, Юра объяснил, что мы с ним не родственники.

Просто мой отец давным-давно усыновил трехлетнего мальчика, сына своей первой жены. Затем мать Юры довольно быстро упорхнула куда-то в поисках птицы счастья с очередным поклонником, оставив своего сына на руках у Ивана Орешина. Тот оказался человеком добросовестным и тянул парнишку один. О приемном отце Юра вспоминал с нежностью хотя и не был таким уж охотником до воспоминаний. В пятнадцать лет мальчик оказался в суворовском училище, и с тех пор видел отца крайне редко.

Освободившись, наконец, от обязанностей няньки, наш отец женился еще раз, и родилась я. Юра видел мою мать всего лишь пару раз, и не мог рассказать о ней практически ничего. В Пскове он не бывал до того момента, когда вдруг решил разыскать меня, помня, что незадолго до гибели у отца родилась дочка.

Едва оказавшись вдали от приемного отца, Юра начал строить жизнь по собственному разумению. Карьеру офицера он считал для себя наиболее подходящей, и за то, что отец пристроил его именно в суворовское, Юра был от души ему благодарен.

Возможно, я зря иронизировала, и отец действительно думал о будущем Юры, а не преследовал цель поскорее избавиться от мальчишки.

Когда Юра получил возможность бывать там, где хочется, ему не к кому было поехать. Следы своей матери он потерял, да и не хотел их разыскивать. Сам он женился рано и неудачно. Я никогда не расспрашивала Юру об этом, признавая право брата отгородиться от неприятного прошлого.