Дерзкая

Если бы с Марсеном можно было провернуть подобный финт, он не был бы в числе лучших телохранителей верховного иерарха. И уж конечно, его не приставили бы ко мне. Уйти от опеки такого, как Марсен, будет очень даже непросто. И вряд ли у меня будет время, чтобы сделать тщательную проработку своих действий. Я чувствовала, что придется воспользоваться хитростью и случаем.

В то же время, я остро нуждалась в том, чтобы кто-нибудь меня хорошенько одернул. Я чувствовала, что меня неудержимо «несет». Возникающие сомнения в себе я сразу целенаправленно давила еще на стадии ощущений.

Но мне казалось, что если я начну, как обычный нормальный человек, взвешивать «за» и «против», оценивать степень риска, анализировать собственные мотивы на правомерность, то наверняка навсегда завязну в этом божественном месте.

Но не всегда можно позволить себе воспользоваться здравым смыслом. Ведь здравый смысл, как бы ни хотелось опереться на него, оказавшись перед выбором, такая же противоречивая категория, как и любая другая. Я знала, что здравые размышления мне сейчас противопоказаны, иначе я буду смята и не смогу поднять головы.

Да, конечно, умный человек не станет пытаться изменить то, что не в его власти. Возможно, то, что я делаю сейчас — всего лишь моя иллюзия, а на самом деле я ни на что не способна… Вот именно, стоит только начать думать, как начинаешь понимать, что думать вредно.

— Ты тоскуешь? — голос Марсена вывел меня из раздумий и немного встряхнул.

— Что, это заметно?

— Конечно, заметно, еще как. Ты сильно тоскуешь. Я очень не завидую твоему положению. Я ведь знаю, что значит преображение для таких, как ты, — ответил он.

— Для каких это «таких»?

— Для совершенно беспомощных.

— Ты считаешь, Рэста беспомощна? Даже сейчас?

— Даже сейчас. Но я чувствую, что та, другая жизнь, что осталась в твоей памяти, заставляет тебя подчиняться себе.

— А ты психолог. Я думала, ты просто телохранитель, а ты психолог.

— Хобби, — улыбнулся он. — К тому же психологии нас обучают всех и с детства.

— Зачем?

— Чтобы помогали сами себе и не позволяли другим подминать себя.

Вертолет снизился и пошел прямо над верхушками деревьев. Слева блеснула узкая лесная речушка, бурно текущая в разломе плиты.

Я смотрела вниз на белые бурунчики пены, на солнечные блики и вдруг почувствовала сильный озноб. Пот прошиб меня и дыхание сбилось. Странные симптомы прошли, но удивительное ощущение какого-то непрошенного вторжения в меня не проходило. Это было чем-то похоже на преддверие контакта, и в то же время что-то совершенно новое. Меня словно кто-то беззвучно приглашал вниз.

— Что-нибудь не так? — спросил Марсен.

— Что это была за речка внизу?

— Одна из множества. У них нет названия.