Похоже, что мои вопросы не показались ему чрезмерным любопытством. Скорее всего, он не раз беседовал с теми, кто испытал «преображение». Слово-то какое вычурное, так и отдает некой возвышенной религиозностью.
— Я верховный иерарх реальностей, — спокойно ответил Виллен.
— Каких реальностей?
— Всех, — бесстрастно пояснил Виллен. В его словах и тоне голоса не было ни тени пафоса или спеси. Он говорил о совершенно естественной, обыденной вещи.
— Только вот они об этом, кажется, не знают, — улыбнулась я. От улыбки еще сильнее заболела щека и снова захотелось пить.
— В том не наша вина, скорее наша беда, — серьезно ответил Виллен. — Но все мы здесь живем для того, чтобы они, наконец, об этом узнали. А вернее, вспомнили."
"— Ну а я тут при чем? — во рту пересохло так, что казалось, рот и горло выстланы наждаком. Голова заныла, будто полая труба, по которой ударили чем-то железным. Я физически ощущала эту вибрацию и гул.
— То, что произошло сегодня с тобой — событие редкое и долгожданное, — произнес Виллен. Он смотрел на меня, но то ли бинты и мой неопрятный вид мешали ему разглядеть, в каком я состоянии, то ли мое состояние его совершенно не трогало.
— Среди нас очень редко рождаются люди с разделенным и рассеянным сознанием. Наша реальность — источник мощной силы для всех миров. Наши люди получают в ней единое сознание. Мы призваны вести за собой и контролировать все витки жизни в каждой реальности, которая существует в общей спирали человеческих цивилизаций. И так было всегда. Но когда-то, вследствие трагической ошибки, мы потеряли физический доступ в иные реальности…
Я поняла, что если повествование начнется от Адама, то через несколько минут я не выдержу и упаду без сил прямо посреди кабинета.
— …Потеряв возможность перемещаться в реальностях, наши далекие предки стали искать выход.









