Держи меня крепче

Машин на стоянке было больше, чем в прошлый раз, но она все равно производила впечатление заброшенного места. Заметив меня, Сухов демонстративно отвернулся, а я прошла к будке и устроилась на ступеньках, поджидая его. Наконец он вернулся.

– Вам что, делать нечего? – спросил он сурово.

– Как посмотреть, – пожала я плечами.

– Слушайте, почему я должен отвечать на ваши вопросы? Мне с ними в ментовке надоели, – разозлился он.

– Я еще ни одного вопроса не задала, – обиделась я.

– Ну, так и поезжайте себе, не мешайте работать.

– Я бы с удовольствием, но вопросы в самом деле есть. – Я широко улыбнулась в тайной надежде добиться его расположения. Не тут-то было.

– Плевать мне на них, – ответил он. Посадил на цепь собаку, шагнул к ступенькам, и тут выяснилось, что обойти меня у него нет никакой возможности. Он тяжко вздохнул, я продолжала улыбаться. – Все что знал, я уже успел рассказать, – заметил он.

– Не уверена.

– Да? Почему это?

– Интуиция, – пожала я плечами. – Правда, кроме интуиции, есть еще кое-что. Нервничаете вы очень. Интересно, с какой стати?"

"– Еще бы не нервничать. Думаете, я дурак? Не понимаю, что это убийство на меня повесить хотят?

– Вы единственный подозреваемый, – кивнула я. – Пока. И виноваты в этом сами.

– Конечно, кто же еще?

– Может, поговорим дружески, без протокола?

Сухов наклонился ко мне и произнес с издевкой:

– О чем поговорим?

– О вашем приятеле Арапченко. Есть у меня уверенность, что в нашем городе он появился не просто так.

Сухов нахмурился, приглядываясь ко мне. По непонятной причине злость его вдруг прошла, по крайней мере, он стал покладистым.

– Ладно, идемте в будку, чего здесь торчать.

– Можно и здесь. Воздухом подышим.

Я подвинулась, что позволило ему устроиться рядом. Он сидел, нахохлившись, касаясь меня локтем и о чем-то размышляя.

– Один мой знакомый… не знакомый даже, тачку свою здесь ставит. Сказал, баба вы упертая, любите до всего докапываться. Вас даже местная шпана боится. Правда?

– Нет, – покачала я головой. – Чего бояться, я не страшная. А насчет упертости, пожалуй, в самый раз.

– Это я понял.

– Так, может, поговорим?

– Поговорим, – опять вздохнул он.

– Расскажите еще раз об Арапченко. Все, что знаете.

– Чего рассказывать? Служили вместе сто лет назад. Он из армии уволился и домой вернулся. А потом и меня сюда перевели. Я и думать забыл, что он из этих мест. Не помнил даже, чтобы он говорил, откуда родом.

– Он вас разыскал?

– Нет. Я же говорил, встретились мы случайно, на рынке.

– И он предложил вам работу?

– Просто был разговор, обычный: как дела и все такое. Своими делами хвалился и спрашивал: не надоело ли мне лямку тянуть. Скажите, на кой вам черт все это? Пятнадцать лет прошло.

– Где он, по его словам, работал?

– В какой-то фирме, в районе. Водилой.