2
0
* * *— Это… это попросту невозможно! — вскрикнул тощий мужик в поношенном костюме. — Источники говорили, что Андрей сгинул, затерялся в городе после того, как его вышибли из академии!
Я посмотрел на него. Даже в темноте было заметно, что лицо у него красное от ярости. С одной стороны, я вполне мог его понять; всегда обидно, когда из-под носа уплывает перспективная добыча, но он уж слишком увлекся. Вдобавок его вопли начали раздражать.
— Значит, твои источники ошиблись. — сообщил я. — Знаешь, как говорят в таких случаях? Слухи о моей гибели сильно преувеличены. Так что я разочарую вас — этот дом и эта земля не продаются. И продаваться не будут. Это мое последнее слово.
— А документы у вас имеются? — не сдавался тощий. — Я тоже могу сказать, что имею родню в высших кругах…
— Главное, чтоб эта родня не имела вас, уважаемый, — ответил я ему тоном холоднее стали.
Его спутник, молодой бледный парень, поднял ладонь.
— Кажется, я велел тебе замолчать, Валентин, — сказал он. — Не встревай в чужие переговоры.
— Как вам будет угодно, ваше графское сиятельство, — злобно пробурчал тот.
Я прищурился и мысленно кивнул. Выходит, это и есть клиент, которому Валентин и тот колобок собирались продать мое имение?
— Тут кое-что интересное, Марк, — сказал бес, сползая с ветки вяза и усаживаясь у меня на макушке. — Хочешь взглянуть?
— Давай, — ответил я ему мысленно.
Бесенок привычно положил свою лапу мне под затылком.
Ничего особенного… хотя… энергия, окружавшая незваного гостя, меня насторожила. Больше всего она напоминала старую картину, из тех, которые висят в галереях по триста лет. Холст к тому времени уже полностью покрыт мелкими трещинками. Такими трещинками была покрыта и энергия графа. А это плохой знак, очень плохой.
Он некоторое время смотрел на меня, а потом сделал шаг вперед. Протянул руку.
— Мы так и не были представлены друг другу должным образом. Меня зовут Илья Олегович Смоляков, граф Хмарский. Рад знакомству.
Хмарский? Не очень-то удачное название для области. Однако я ответил на рукопожатие.
— Андрей Александрович Митасов, вольный дворянин. Взаимно.
Разумеется, радости никакой мы не испытывали.
Его рука былая горячей. Не такой, чтоб хотелось отдернуть, словно к раскаленному чайнику прикоснулся, но существенно теплее. Словно трогаешь человека в жарком бреду. Но он стоял с абсолютно спокойным выражением лица. Только брови хмурил.
Илья Олегович сжал сжимал мою руку крепко. По его телосложению сразу и не скажешь, что такая сила может скрываться в худых жилистых предплечьях. Как, впрочем, и по моему.
Благодаря энергии, которую я вытянул из Рафаила, моя физическая сила постепенно росла. Мускулатура укреплялась. Органы чувств обострились. Именно поэтому я ощущал ладонью пульс Ильи.
