3
0Непосвященных он пугает, потому что ничего человеческого внутри нет, зато демонологи за такую отличительную черту в некотором роде благодарны.
Многие обитатели Ада неплохо умеют маскироваться под обычных людей — с легкостью подделывают одежду, внешность, повадки, даже манеру речи. Но вот глаза всегда их выдают.
Почти всегда. Архидемонам обычно удается сокрыть отсутствие души от постороннего взора. Но штука в том, что эти ребята слишком сильны, чтоб размениваться на подобные фокусы. Они приходят, подавляют волю одной своей аурой и забирают свое.
Рафаилу же подобные уловки выходили только боком. После обработки пением даже Рэнфри представляла большую угрозу, чем этот самоходный станок для печати денег.
Перерывать сундуки и пересчитывать деньги я не стал. Доверять демонам себе дороже, но у меня хватает более важных дел.
— Ну так что? — с надеждой поинтересовался Рафаил. — Теперь ты меня отпустишь?
— Непременно отпущу. — пообещал я. — Ты славно потрудился. Однако это всего лишь один шаг к свободе. Шажок. А впереди у тебя, Рафаил, долгий и трудный путь.
— В каком смысле? — не понял он.
Я остановился возле стола с сундуками и очертил пальцем медной раструб граммофона. От него тоже веяло теплом. Механизм не был рассчитан на столь длительную работу. Как и пластинка — отыграть ей осталось пару десятков раз.
И я был уверен, что впустую ни один из них не пропадет.
— В прямом. Сто пятьдесят тысяч — это большая сумма. Я бы сказал, что это отличный первый взнос. Продолжай в том же духе.
— Нет, чародей, ты, должно быть, бесповоротно свихнулся. — рявкнул демон. — Мои ресурсы хоть и велики, но все же им тоже есть предел.
Я лениво махнул в его сторону рукой.
— Эти сказки прибереги для какого-нибудь школяра, который второпях переписал старое пособие из оккультной секции. Мне эти сказки рассказывать не надо. Монеты из тебя сыплются, как из уличного автомата с жевательной резинкой.
Словно в подтверждение этому он икнул, содрогнулся всем телом и отрыгнул себе на ладонь очередной кругляш с ребристыми краями. После чего привалился к стене и шумно выдохнул.
— Может, ты… и прав, — прохрипел Рафаил, переводя дыхание, — но это не значит, что процесс мне нравится!
Я развел руками.
— Жизнь — штука несправедливая, даже к ребятам вроде тебя, кто толком никогда и не жил. Но не переживай. Я знаю, как помочь тебе не заскучать за работой.
Он сразу понял, что я собираюсь сделать, потому что хищный взгляд сменился умоляющим, как у побитой собачонки. Это не помогло бы ни при каком раскладе — я слишком хорошо знал как демоны умеют влиять на людей и играть эмоциями.
Тонарм опускается. Игла встает в канавку. Пластинка начинает крутиться. Быстро, около восьмидесяти оборотов, так что буквы на яблоке сливаются воедино.
