0
0
К этому времени все люки были задраены, а у переходных лесенок стояли только стюарды и стюардессы, смотря не стало ли плохо кому-то из пассажиров.
Когда судно набрало высоту и легло на курс, прозвучал сигнал, и только после него, можно было отстегнуть ремни и немного походить, для чего стюардессы проводили краткую экскурсию по помещениям и отвечали на многочисленные вопросы.
В это время Николай доложился капитану по фактическому размещению пассажиров, и их количеству, размещению груза и заполнению грузовых отсеков.
— Да — подтвердил капитан. — Тяжелее птичка идёт, но скорость держит легче. Так что объявляю вам благодарность господин второй помощник.
— Рад стараться. — Николай вытянулся по стойке смирно."
"— Ну-ну. Голубчик. Мы ж всё-таки не в военном флоте. — Капитан усмехнулся. — Хотя некоторым бы очень не помешало.
Заскочив к себе в каюту, Николай подхватил саквояж, за которым заезжал домой, и пройдя во второй класс, постучался к Лопахиной.
— Госпожа? — Он лучезарно улыбнулся женщине. — Второй помощник Белобородов. Всё ли нормально устроилось?
— Да, господин второй помощник. — Женщина несколько вымученно улыбнулась. — Всё очень хорошо. Когда будут подавать обед?
— В двенадцать пополудни обедает первый класс, а вас будут ждать в столовой с двух часов пополудни, до трёх. И пожалуйста не опаздывайте. С трёх будут кормить третий класс. — Цепкий взгляд Белоусова сразу выхватил бледную девочку, с иссушенным лицом которая всё время прикладывалась к бутылочке с водой. И даже издалека можно было почувствовать тяжёлый «чесночный» выдох. Налицо были все признаки отравления мышьяком.
— Обязательно учту. — Лопахина кивком поблагодарила и вопросительно посмотрела на Николая.
— Ещё один момент если позволите. — Николай вытащил из кармана записку которую глава семейства написал в тюрьме, и протянул Вере Сергеевне.
Реакция женщины была образцовой. Она побледнела, но тут же взяла себя в руки и бросила взгляд на старших девочек.
— Лиза, Светлана. Займите детей в другой комнате. Нам с господином Белобородовым нужно кое-что обсудить.
Когда дети вышли, Николай открыл саквояж, и выложил на стол пачку тысячерублёвых ассигнаций.
— Здесь как условлено. Сто пятьдесят тысяч. Я знаю, что вы договорились именно на эту сумму. — Николай протянул руку. — Алмаз.
— Но я разговаривала совсем с другим человеком… Вера Сергеевна даже отступила на шаг, и подняла руки словно защищаясь.
— Я могу отнять алмаз силой, могу просто ссадить в Киеве, и подвергнуть унизительному обыску вас и детей, я ещё очень многое что могу. Но мне не нужны скандал и шум. — Николай говорил сухо, констатируя факты, но в глазах его плескаласть такая ненависть к этой женщине, что она сдалась.
