0
0— Николай, достав из шкафчика пару рюмок и красивую хрустальную бутылку Особого «Шустовского» коньяку, разлил напиток цвета тёмного янтаря, и сел напротив. — Рад видеть вас Адриан Иванович в здравии.
— И я. — Отец Макарий, в миру адмирал Непенин, одним взмахом опрокинул в себя коньяк, и одобрительно посмотрел на девицу в форме сержанта Внутренней стражи, расставлявшей закуску, и чайный набор. Китель на даме был вопреки уставу расстёгнут на верхнюю пуговку, что позволяло её богатому интеллекту выпирать наружу, топорща лацканы.
— Если что, только прикажите, господин генерал. — Сержант лукаво стрельнула взглядом из-под чёлки, и покачивая бёдрами выплыла из кабинета.
— Хороша. — Оценил спектакль Макарий, и вкинув в рот ломтик лимона тщательно прожевал, и выплюнув на ладонь зёрнышко, положил его на блюдце.
— Да сил уже никаких нет. — Николай, покачал головой и для виду пригубил из рюмки. — Словно всех подкосила душевная болезнь. Вчера на званом вечере у Долгоруких, дочь генерала Самохина, изволила упасть в обморок, да так ловко, что прямо в объятья. Хорошо, что я перенаправил её падение в руки её же батюшки. А то конфуз был бы, прости господи…
— Ну а что ты хотел? — Философски заметил архиепископ. — Генерал, тридцати ещё нет, да хорош собой, и вон весь уже словно ёлка в орденах. Тут и у матерей семейств потемнение рассудка может случится. А девки, они же вообще слабые разумом.
— Делать — то что? — Николай поставил рюмку на стол, и снова налил адмиралу. — Я так просто работать не смогу. По городу уже нормально не проехать. Кто-нибудь обязательно норовит под колёса кинуться. Хорошо, когда Лена и Наташа были здесь. Они одним видом всех распугивали. А тут с чего-то сразу обе уехали, и даже попрощались.
— Служба. — Макарий развёл руками, и подхватив рюмку, выцедил коньяк мелкими глоточками, прикрыв глаза. — Хорошо. — Он с интересом посмотрел на бутылку. — Отличный коньяк.
— Николая Николаевича Шустова подарок. — Николая улыбнулся. — Прислал мне по случаю десять ящиков, из запасов. Говорит, что нашёл у себя в старом подвале пару бочек, заложенных ещё его дедом. Николаем Леонтьевичем Шустовым.
— Это за те бумаги, что ты у Пономаря поднял? — Макарий усмехнулся. — Легко отделался. Там за те записки ему каторга рисовалась в полный рост.
— Ну, он ещё в мою коллекцию добавил несколько храмовых ножей из Южной Америки. Специалисты говорят, что ни в Британском музее, ни в Эрмитаже таких нет. А насчёт каторги, зря это вы, Адриан Иванович. Знаете, же, что по молодости все на язык несдержанные. Так что неприятностей, да было бы много, но не до каторги уж."
"— Ладно. — Макарий поднял руку, останавливая Николая. — Бумагами этими хорошо распорядился.
