11
0Как такое могло случиться, учитывая весьма малую продолжительность их знакомства, Аркадий не понял, но предпочел не забивать голову ерундой, а выпить еще водки, после чего веснушчатая нимфа снова показалась ему весьма привлекательной."
"Проснувшись в привычно отвратительном моральном и физическом состоянии, в неопределенный час чрезвычайно позднего утра, грозящего оказаться ранним вечером, Аркадий долго озирался по сторонам и пытался понять, кто он такой и где, собственно, находится. Мучительная тошнота и невыносимая головная боль убедили его в том, что он, скорее всего, жив, хотя раскинувшееся рядом с ним в постели необъятное рыжеволосое создание средних лет и предположительно женского пола наводило на мысли о том, что он уже в аду.
Мысль об аде путем несложной цепочки ассоциаций напомнила Аркадию о рыжем Толяне, заказчике одного из гусиных стад. Зная, что такие, как Толян, не понимают шуток и не входят в чужие затруднительные обстоятельства, включая тяжелое похмелье и рыжеволосую Акулину, Аркадий неимоверным усилием сбросил с себя одну из веснушчатых конечностей, шатаясь и стеная, дополз до телефона и набрал номер Толянова мобильника.
Толян был зол: они договаривались на утро, а на часах был уже шестой час вечера. Аркадий, как мог трезво оценив свое физическое состояние, понял, что до мастерской ему не добраться, тем более что он не имел ни малейшего понятия, где находится. Он подробно описал заказчику местоположение «Валтасаровых Чертогов», сказал, куда легкомысленные художники прячут ключ от двери, и под конец сообщил, что заказ представляет собой сельскохозяйственный пейзаж на тему «Утро на птицеферме».
– Правый из двух! – уточнил художник. – Не перепутай, правый.
– Ладно, блин, не с лохом говоришь! – недовольно буркнул Толян и отключился.
Аркадий без надежды на успех поискал в доме водку, не нашел и со стоном улегся обратно в жаркую Акулинину постель.
* * *Рыжий Толян, которого время уже поджимало, погнал на Новочеркасский проспект. Поднявшись по лестнице на самый верх, найдя в указанном месте ключ и поразившись чужому легкомыслию, он вошел в мастерскую. Увидев царящий там кавардак, Толян присвистнул.
«Ну и живут же, козлы! – подумал он. – Никакой, блин, культуры!»
Пробравшись среди разбросанных произведений искусства и предметов скудного домашнего обихода, перешагнув через спящего тяжелым сном и время от времени вздрагивающего и вскрикивающего кота, Толян добрался до мольберта с жизнерадостно гогочущими гусями.
