6
0Двери за ними едва успели закрыться, как неожиданно в особняке погас свет, и воцарилась темнота. Видимо, Ангелов, чувствовавший ответственность за происшествие, сумел отключить общее питание в здании, чтобы дать шанс оставшимся участникам аукциона спастись бегством. В темноте слышались возня, ругань, топот бегущих людей, звуки ударов. Никто не стрелял, боясь впотьмах попасть по своим, только командир спецназа ревел, как белый медведь в теплую погоду:
– Стоять! Всех, сволочи, перестреляю! Стоять на месте!
Через полминуты в зале включили дежурное освещение, но при его свете стало ясно, что все, кроме спецназа, благополучно улетучились через открытую Ангелом потайную дверь. Самое интересное, что спецназ не предпринимал никаких попыток преследовать беглецов, а командир, облегченно вздохнув, убрал револьвер в кобуру и негромко сказал:
– Все, ребята. Спектакль окончен.
– Эй, Немой! – обратился к нему один из бойцов. – А картину-то сперли!
– Не важно, – ответил командир, – все путем.
* * *Санитарная машина, увозившая с места злополучного аукциона тела двух жертв, отъехала несколько километров от особняка и остановилась. Один из санитаров заглянул в задний отсек автомобиля к пострадавшим и сказал:
– Все, парни, отбой воздушной тревоги.
«Трупы» зашевелились, Гоша Фиолетов сел на носилках, снял окровавленный пиджак, затем отцепил манишку с красящими капсулами, которые открылись по радиосигналу в момент выстрела, имитируя кровавые пулевые ранения. На соседних носилках освобождался от «театрального реквизита» его партнер по спектаклю на аукционе, человек Равиля Каримова.
Пока мнимые жертвы приводили себя в порядок к «Скорой помощи» подъехал вместительный джип, из которого выпрыгнул Немой, начальник охраны Каримова, сыгравший в недавнем спектакле роль командира спецназа.
– Ну как, покойнички, – жизнерадостно окликнул он пострадавших, заглядывая в фургон, – исцелились?
– Вашими молитвами, – дружелюбно отозвался Гоша.
– Ну держи, парень. – Немой протянул Фиолетову кейс. – Здесь твоя доля, двести штук. Половина навара – четыреста – причитается шефу, просто потому что он – шеф, четверть – мне с ребятами, за оперативность и мускулатуру, четверть – твоя, за идею и удачное исполнение. По-моему, справедливо.
– Все правильно. – Гоша кивнул и взял кейс. – До города подбросите?
* * *Штабель сидел у себя в кабинете мрачнее тучи. Витя Боксер стоял перед ним, потупив очи долу, и оправдывался:
– Шеф, спецназ нагрянул, всем автоматы в рыло сунули, что мы могли сделать? Тем более что мы вообще чистые были, как в бане: Лехины орлы перед входом пушки отобрали, обшмонали подчистую…
– Ты же сказал, что человек Равиля протащил ствол и замочил пана профессора!
– Черт его знает. – Витя пожал плечами.
