Литерный поезд генералиссимуса

Иван Александрович удовлетворенно кивнул, подумав о том, что «ГАЗ-61» один из любимых автомобилей маршала Георгия Жукова. Вполне надежная машина.

Через двадцать минут подкатили к деревне в триста дворов, окна которых по большей части были заколочены. Следы давнего запустения были видны на огородах, густо поросших на плодородной почве сорняками, поднявшимися едва ли не в человеческий рост. Заборы во многих местах повалены, и не было хозяина, чтобы их подправить или подлатать покалеченный осколками сарай. Все мужики бились на различных фронтах. Остались лишь убогие да старые, тихо доживающие свой век на лавках, устроенных подле изб.

Подъехали к аккуратному небольшому срубу с высоким плетнем, выкрашенным ярко-зеленой краской, – по нынешним временам невиданное богатство, так что хозяина безо всяких оговорок можно было бы отнести к зажиточным.

– Останови, – сказал генерал-майор водителю.

Подрулив к дому, водитель заглушил двигатель.

– Смотреть будете, товарищ комиссар второго ранга?

Иван Александрович глянул в окно, выходить не торопился. По одну сторону от дома стоял небольшой овражек, поросший густой лещиной, с переплетенными в вершине длинными суковатыми ветвями, едва пропускавшими дневной свет. По другую сторону – широкая полоска скошенного поля. Далеко не живописный вид. А если исходить из худшего, то глубокий овражек вполне подходящее место для десантирования диверсантов. Еще один минус: изба располагалась вблизи поля. Снайпер может укрыться в первой полосе деревьев и при должном опыте будет простреливать половину деревушки.

– Этот дом не подходит, показывайте следующий."

"Второй дом оказался метрах в ста пятидесяти от предыдущего. Не хоромы, конечно, но жилье весьма приличное, стены которого были выложены толстыми еловыми бревнами. Рядом с ним стояли два сожженных дома, из которых, будто бы персты, воздетые к небу, торчали почерневшие печи. Не самая радужная картина. Вряд ли вид из окна добавит настроения Иосифу Виссарионовичу. Стояли перекособоченные сараи с трухлявой древесиной. Люди отсюда ушли давно и, видно, возвращаться не собирались.

– Что произошло в этом доме? – спросил Серов.

– Кулак тут один жил до двадцать девятого года, – охотно откликнулся генерал-майор. – А за день до того, как его должны были раскулачить, поджег свой дом, зарезал всю скотину и сбросил ее в овраг. А сам ушел куда-то со всем семейством. Никто даже и не знает, где он сейчас. Вот с тех пор на эти места никто и не селится. А головешки эти с того самого времени остались, а дом был добротный.

Вышли из машины, подошли к избе. Генерал-майор стоял рядом, с решением комиссара не торопил – пусть осмотрится.

– Похоже, что это здание не жилое.

– В нем сначала была кожевенная фабрика этого кулака.