Литерный поезд генералиссимуса

– Что-нибудь не так, Иосиф Виссарионович? – спросил комиссар третьего ранга Румянцев. На правах старой дружбы он был один из немногих, кто называл Сталина по имени и отчеству.

– Все в порядке, – заверил Верховный главнокомандующий, – ноги нужно немного размять.

Бронированный восьмитонный «Паккард» отъехал к обочине, под тяжелыми колесами затрещал гравий, просыпанный на шоссе. Сталин открыл дверь и вышел на дорогу. В нескольких метрах от шоссе росли могучие липы, шумно отзывавшиеся на ветер, что тревожили их кроны.

Иосиф Виссарионович, заложив руки за спину, зашагал вдоль дороги, а потом по едва заметной тропинке направился в лес.

– Иосиф Виссарионович, я с вами, – сказал вышедший из машины Румянцев, подхватив с сиденья автомат.

Остановившись, Сталин внимательно посмотрел на Румянцева.

– Охранять, что ли? Так тут никого нет.

– Территорию не так давно освободили от немцев. Зачищали несколько раз. Немцев быть не должно, но мало ли чего, – пожал он неопределенно плечами. – Как говорится, береженого бог бережет!"

"– Ну, пойдем, Василий Иванович, – согласился Сталин.

Могучие липы таинственно шумели величественными кронами. Казалось, что война где-то очень далеко, и только лязг гусениц, иногда раздававшийся со стороны дороги, напоминал о том, что это не так. На губах Сталина застыла легкая улыбка, нечасто приходится видеть его таким… Верховный немного прошелся вдоль леса, остановился, чтобы вздохнуть поглубже лесной воздух, а потом побрел дальше, поддавая носком сапога попадавшиеся на пути веточки. Прогулка на природе была ему приятна. Повернувшись к Румянцеву, неотступно следовавшему за ним, сказал:

– Тишина-то какая, Василий Иванович.

– Да, очень тихо, Иосиф Виссарионович, – отвечал комиссар ГБ третьего ранга, поглядывая вокруг.

С его точки зрения, бродить по лесу с малым количеством охраны было полнейшим безрассудством, но Сталину не поперечишь. А в лесу действительно было хорошо. Жара, преследовавшая их целый день, в густой чаще как-то сразу прошла, а настоянный на цветах воздух окружил приятной прохладой. Проснулись вечерние птицы и громко чирикали на весь лес.

Сталин приостановился и всмотрелся в высокие кроны деревьев, стараясь различить в густой листве щебечущих птиц.

– А знаешь, Василий Иванович, у нас ведь в Грузии тоже много птиц. Природа там богатая… Вот только птицы там совсем другие. Не такие голосистые, что ли… Соберемся, бывало, с мальчишками, наловим птиц в горах, а потом на базаре их за копеечку продаем. – Широко улыбнувшись, добавил: – Вот такой был заработок у товарища Сталина.

– Кто же этим в детстве не грешил, Иосиф Виссарионович, – подхватил Румянцев. – Мы тоже птиц ловили. Дома я их держал в клетке.