9
0Может, наволочки и матрасы сеном набить? Товарищ Сталин не обидится? – простовато поинтересовался капитан.
– Не обидится, – заверил Серов. – Товарищ Сталин человек привычный. А вот в избе и все вокруг должно быть чисто, и чтобы через полчаса уже все сверкало!
– Займемся с превеликим удовольствием, товарищ комиссар второго ранга! – с готовностью заверил капитан.
– Фомичев! – позвал Серов водителя, любезничавшего со связисткой. Миленькая, молоденькая, она была польщена вниманием незнакомого кавалера. – Поехали! Или ты сюда женихаться приехал?
Сели в машину. Тронулись. Водитель, не убирая с лица глуповатой улыбки, уверенно колесил по проселочной дороге.
– Понравилась? – поинтересовался Серов.
– Так точно, товарищ комиссар второго ранга, – признался Фомичев.
– Адресами-то хоть обменялись?
Голос Ивана Александровича прозвучал серьезно, не похоже на насмешку.
– Не успели, товарищ комиссар второго ранга, – с некоторым сожалением признался водитель.
– А вот это зря! – всерьез пожурил Серов. – Время на войне идет быстро и существует по своим законам. Кстати, любовь тоже… И нужно ценить каждую минуту.
– Но мы же еще вернемся, – с надеждой предположил Фомичев.
– Вернемся…
Выехали из леса, выкатили на пересечение дорог. По шоссе бойко, со скрученными шинелями через плечо, слаженно топали полки. Из-за колонны осторожно выглянул танк, весь облепленный пехотинцами, и, сурово прогрохотав рядышком, устремился в пустынную дорогу.
Такую силищу трудно было не заметить. О ее передвижении в немецкий Генеральный штаб наверняка сообщали стационарные наблюдатели, каковых в прифронтовой полосе всегда было немало. За происходящим наблюдали кочующие наблюдательные разведгруппы. Но действительность была иной, дислокация, проводимая днем, была ложной. Основные перемещения крупных военных группировок происходили под покровом ночи.
Вышли из машины и стали ждать сталинский «Паккард».
– Замотался. Побриться забыл, – потер Серов в досаде подбородок, посеревший от щетины. – Хозяин этого не любит. Где бы тут водицы отыскать? – посмотрел он по сторонам. – Ага, кажется, нашел, – глянул он на небольшую яму, заполненную дождевой водой. Сойдет и так, выбирать не приходится. – Вот что, Василий, достань мне бритву с мылом в моем ящике.
Фомичев тотчас исполнил приказ.
– Вот, принес… Возьмите."
"Посмотревшись в небольшое зеркальце, Серов немного погрустил. На подбородке отчетливо проступила седина, а ведь каких-то несколько месяцев назад ее не было. Да и виски тоже снежком присыпало. И ничего тут не попишешь, и дело тут не только в возрасте. Намылив лицо, Иван Александрович сбрил седину на левом виске, так же укоротил височек, а потом побрил лицо.
