11
0Для многих чувства тоже многое значат.
-Ох, Лизон, просто не всем повезло так с мужем как тебе, Женьке или вон… Катьке нашей. И тут, увы и ах, вывод напрашивается сам собой: что ни одна напряжённая ширинка не спасёт нас от истинного одиночества.
Я побледнела, а потом и вовсе поняла, что не выдержу и секунды этого разговора. Извинившись перед всеми, я вышла из зала и вместо туалета потопала в сторону балкона. Мне необходим был воздух.
Вернулась минут через пятнадцать, на душе всё ещё было тошно, но и совладать с собой я уже могла.
Слава Богу, тему успели сменить, я улыбалась чужим шуткам и в нужных местах кивала головой. А потом мне принесли очередной торт, такой же ровный и идеальный, как и тот, что принёс вчера домой Слава. И я подумала, что с радостью променяла бы все торты этого мира на свой кособокий вишнёвый пирог со сгущёнкой прямо из пачки.
Расходились по домам чуть пошатываясь на ногах, выпито было много, Наташка пыталась подбить нас на караоке, но как-то у всех не срослось, поэтому они с Лесей вдвоём пошли догуливать мой день рождения в неизвестном направлении, за Лизой и Женей приехали мужья. Меня предложили подвезти, но я мягко отказалась, соврав, что уже вызвала такси.
На прощание Женя поймала меня за руку и спросила.
-Катюш, всё впорядке?
На что я неоднозначно помотала головой.
-Но обязательно будет, - из последних сил заверила я её.
-Звони, - велела подруга, заключив меня в спонтанные объятия.
И вот, все разъехались, а я осталась одна стоять на пороге ресторана.
Стало резко холодно, и я закуталась в палантин, который прихватила с собой из дома. Покрутив головой по сторонам, я двинулась вдоль дороги, зачем-то свернув налево.
Мысли путались. Слишком много для меня одной. Обиды на мужа. Презрение к самой себе. И острое, всепоглощающее чувство одиночества…
Знала же, что не прощу себя… При любом из раскладов. Знала и всё равно продолжала идти.
На часах было уже сильно за полночь, но в этот пятничный вечер Москва и не думала спать. В центре было полно народу, все куда-то двигались, шумели, мимо пролетали автомобили. И я до последнего надеялась, что за это время успею встретить хоть одного знакомого, который схватит меня за руку и скажет: “Катя, езжай домой”. Но то ли все мои знакомые уже давно сидели по домам, то ли я была просто такая… невезучая.
Немного посидела на лавочке, смотря на тёмное небо, на котором давно не было видно звёзд. А потом сорвалась, будто рухнув в бездну, и вызвала такси, которое, как назло, приехало практически тут же.
Водитель был неразговорчив, а меня так и подмывало спросить его о том, изменяет ли он жене. Отчего-то мне этой ночью казалось, что изменяют все. Кроме Жени, Лизы… я же в этот ряд уже не вписывалась.
Двор встретил темнотой.
