Дань псам. Том 1

Открывается полночью.

Вся мебель в постоялом дворе была укрыта толстым слоем пыли, половицы, усыпанные мышиным пометом, скрипели. Жрец задержался на входе и, сложив огромные руки на животе, покачивал головой. Улыбка с его лица так и не сходила.

– Подойдет, – сказал Чик, обращаясь к нему. – Служанок не нужно, а вот повара приведите.

– Да, повар. Идите полночью в таверну!

– Хорошо.

Жрец удалился.

Ненанда заметался по комнате, распихивая ногами мусор.

– Герольд, мне это не нравится. В городе просто нет столько народа – ты ведь сам видел.

– Достаточно, чтобы сеять и собирать урожай, – пробормотал Клещик и поставил мешок на пыльный стол."

"– Сейманкелик, – проговорил Нимандр. – Так они зовут умирающего бога?

– Я бы хотел взглянуть на него, – сказал Чик, раскручивая цепочку и глядя в мутное хрустальное окно.

– А Бастион по пути в Черный Коралл?

Чик с плохо скрываемым презрением посмотрел на Нимандра.

– Я сказал, что хочу взглянуть на умирающего бога. Чего непонятного?

– Я думал… – открыл рот Ненанда, и Чик тут же накинулся на него:

– А ты не думай, воин. Не твое это занятие. Время у нас есть. Время есть всегда.

Нимандр переглянулся с Клещиком. Брат пожал плечами, потом вдруг, сощурившись, улыбнулся.

– Твой бог, Нимандр?

– Да.

– Значит, навряд ли в скором времени умрет.

– Вообще никогда.

– О чем это вы двое? – спросил Чик и, не дожидаясь ответа, снова отвернулся к окну. – Умирающий бог должен когда-нибудь умереть.

– Жалость тебе неведома, о Великий? – поинтересовался Клещик.

– В твоем отношении – нет.

– Ну и славно. Я бы ее, пожалуй, не вынес.

Десра пристроилась возле Чика, смотрела вместе с ним из окна. Вдвоем они напоминали супружескую пару, союзников в борьбе с миром. Левым локтем она почти касалась Чика, но прижиматься к нему не решалась. Вращающаяся цепочка служила своего рода металлическим забором.

– Сегодня никому не пить, – четко приказал Чик.

Нимандр вспомнил измазанные черным рты, выколотые глаза и поежился.

Из рощи к северу от Великого кургана наползал туман, сливаясь с дымом от костров. Стоянка паломников вокруг огромного холма напоминала вставшее лагерем войско. Ночное небо постепенно бледнело, свет восходящего солнца разгонял тьму, но черная завеса на юге была явно ему не по зубам.

Дорога, ведущая от городских ворот, петляла между курганами поменьше, где покоились сотни погибших во время битвы за Коралл: малазанцы, «серые мечи», рхиви, тисте анди, к'чейн че'малли. Дальше на запад тянулись вытянутые могильники – последнее пристанище жителей и солдат, защищавших город.

Провидомин шел в полумраке. Его окружали призраки – столько, что и не сосчитать, – и отовсюду будто бы доносились предсмертные стоны, вопли, отчаянные мольбы матерей и возлюбленных.