3
0
– Само собой, вполне заслуженную – если обладаешь возможностью все уничтожить.
– Я бы сказал, Коннест, скорее иллюзией подобной возможности. В конце концов, уничтожив все вокруг себя, ты и себя самого уничтожаешь. Пренебрежение подразумевает, что мы изолированы от мира, из этого следует, что мы имеем право раз за разом изменять его ради собственной потребности, что его можно использовать, словно мир не более чем состоящий из миллионов деталей живой инструмент. – Он умолк, покачал головой. – Вот видишь, у меня уже череп раскалывается.
– Только оттого, что переполнен истинами, – сказал Коннест Силанн. – Так значит, попечителями яггуты себя не считали. Паразитами – тоже. Пренебрежение было им не свойственно? А вот это, воевода, я нахожу совершенно поразительным. Если честно, то недоступным пониманию.
– Они делили мир с форкрул ассейлами – своей полной противоположностью. И, соответственно, могли наблюдать пренебрежение и изоляцию в самом чистом виде.
– Между ними была война?
Каладан Бруд замолчал так надолго, что Коннест уже заподозрил – ответа не будет. Потом тот поднял на него свои звериные глаза, в которых отблескивало угасающее пламя костра.
– Была?
Коннест Силанн ошеломленно уставился на старого приятеля, медленно и шумно выдохнул.
– Нижние боги, Каладан. Никакая война не может длиться так долго.
– Может – если не важно, с кем именно ты сейчас воюешь.
Откровение оказалось… чудовищным. Безумным.
– И где же она идет?
Воевода невесело улыбнулся.
– Далеко отсюда, дружище, но оно и к лучшему. Представь себе, как поступил бы твой владыка в противном случае.
Он бы вмешался. Не смог бы удержаться.
Каладан Бруд поднялся на ноги.
– У нас гости.
Мгновение спустя в тающей мгле над ними тяжко захлопали крылья. Коннест Силанн поднял голову и увидел Каргу – та, уже полусложив маховые перья, поймала воздушный поток и скользнула по нему вниз, приземлившись на каменную россыпь у самой границы светового круга.
– Рыбой пахнет!
– Не знал, что твой род еще и нюхом отличается, – заметил Каладан Бруд."
"– Дурацкая шутка, хотя следует признать, что в первую очередь мы славимся даром идеального зрения, само собой, если не считать прочих многочисленных даров. Что ж, судьба Великих воронов – изнемогать под грузом собственного совершенства. Итак, что же я здесь вижу? Неужели голые кости? О да, вижу, и до безнадежности отчетливо – эти грубые существа мне ничего не оставили!
Она скакнула поближе, изучила двоих у костра сперва одним, потом другим глазом.
– Грустные разговоры? Рада, что довелось их прервать. Коннест Силанн, твой владыка призывает тебя. Но не тебя, Каладан Бруд. На этом моя миссия окончена! И я желаю пищи!
Харак несся сквозь Покров.
