Дань псам. Том 1

Смягчающие обстоятельства, непредвиденные затраты на производство, соотношение спроса и предложения и прочая, и прочая.

– Воистину множество оправданий, и они настолько мутят воду, что крови уже не видно.

– И все же нищета приводит к несчастьям и тревогам, она отравляет душу. Можно сказать, что богатые зерноторговцы ведут тайную войну.

Крупп посмотрел вино на просвет.

– А значит, бедные остаются бедными, если не становятся еще беднее. Те, кто способен хоть как-то зарабатывать себе на жизнь, еще сильнее цепляются за работу, соглашаясь даже на самые нечеловеческие условия – а работодатели только набивают до отказа карманы, удовлетворяя свои скрытые комплексы. Можно сказать, что существует равновесие, в котором все участники согласны не допускать полномасштабной войны, способной вылиться в анархию. Но если зерноторговец слишком завысит цену, то грянет революция.

– И от нее проиграют все.

– Временно. А потом взрастет новое поколение богачей и опять станет сосать кровь из бедных. Равновесие покоится на множестве неравновесий, и кажется, что такой порядок может сохраняться до скончания времен. Увы, в долгосрочной перспективе видно, что это не так. Общественное устройство куда более хрупкое, чем считает большинство. Тот, кто слишком уверен в его непоколебимости, испытает чистейшее удивление, когда все вокруг рухнет – прямо перед тем, как нападут волки. – Крупп воздел палец. – Однако взгляните на тех, кто держится за корону, кто хочет сделаться самым свободным и богатым. В данное мгновение они, как и следует ожидать, очень опасны. Опаснее всех. Поэтому остается только молиться. Молиться о том, что все пойдет прахом.

– Наступит конец всему.

– А следом новое начало.

– Отчего-то, друг мой, я ожидал от тебя большего."

"Крупп с улыбкой потрепал демона по бугристой голове. Тот довольно зажмурился.

– Крупп придерживается взглядов столь же широких, как и его штаны, а они, насколько тебе известно, необъятны, ибо неизвестно, где они начинаются, а где заканчиваются.

– Еще важные новости есть?

– Города живут в спешке. Несутся без оглядки. Все меняется, и вместе с тем все неизменно. В Гадробийском квартале орудует маньяк, но Крупп подозревает, что тебе это известно. Убийцы плетут заговоры. Ты и это знаешь, друг Барук. Любовники устраивают адюльтеры или мечтают об оных. Дети трудятся ради неведомого будущего. Одни уходят на покой, других отправляют на покой, повсюду возникают новые занятия и таятся старые враги. Друзья расстаются и встречаются вновь. Всему свое время, о наивысший из алхимиков, всему свое время.

– Ты меня не успокоил, Крупп.

– Выпьем же по бокалу этого изысканного вина!

– Подвал запечатан дюжиной защитных заклятий – это вдвое больше, чем во время твоего прошлого визита.