6
0Как думаешь?
Историк медленно опустился на стул.
Крупп восхищенно выдохнул.
– Сожалею, дорогие мужчины, но мы с вами сегодня в меньшинстве!
– Я так понимаю, Резчик вам ничего не рассказывал? – заметила Скиллара. – Даже о том, как мы чуть не утонули, когда луна, расколовшись, посыпалась с неба? И как нас спас дракон?
– Скиллара, если ты поведаешь все как положено и по порядку, – сказал Дукер, – то я и в самом деле задержусь.
– Договорились.
– Желательно с момента, когда ты познакомилась с Гебориком.
– Боюсь, на это уйдет вся ночь, – сказала Скиллара. – А я голодна.
– Мурильо с радостью оплатит ужин нам всем! – заявил Крупп.
– В кои-то веки я не стану спорить, – сказал Мурильо.
– Я не считаю тебя толстой, – вставил Резчик. – Совсем не считаю, Скиллара."
"Ты слишком хороша. Неужели ты не замечаешь, как Баратол на тебя заглядывается? Апсалар, вот, хватило ума меня бросить, и я ее не виню. Я вообще сомневаюсь, что во всем мире сыщется женщина, которая до меня снизойдет.
Это тоже считается за самобичевание? Нет. Скорее констатация факта.
О, кстати, вы в курсе, что дракон носит шелковые наряды и прохлаждается на борту своего судна, прямо здесь, в Даруджистанской гавани… Ах да, я уже упоминал, что городу угрожает неминуемая опасность?
Бутыль вина опустела, и Салти отправили за новой. Миза быстро набрала заказы на трапезу, зная, что этим сидящие не удовлетворятся – придется доставать из бочки помои, приготовленные для свиней.
Скиллара вела свой рассказ, а Резчик, уже изрядно пропитавшийся алкоголем, терзался мыслями, далекими от самобичевания. Во всем мире нет такой женщины…
Госпожа Ваза Видикас сидела во главе стола, по левую руку от нее – Шардан Лим, по правую – Ханут Орр. К ужину она вышла в изумрудно-зеленом шелковом наряде, короткая обтягивающая туника без воротника открывала голую, напудренную шею, из глубокого выреза выглядывала надушенная грудь. Волосы собраны в пучок и подоткнуты серебряными булавками. На щеках – румяна, на ресницах – густая подводка. С ушей каскадом осыпаются серьги, переливаясь зеленью изумрудов и голубизной сапфиров. Гладкие, слегка полноватые руки обнажены, бледная кожа не тронута солнцем. Ноги затянуты в лайковые легинсы, а на ступнях – сандалии на высоких каблуках-шпильках по последней моде.
В хрустальных кубках искрилось янтарного цвета вино. Свечи давали круг света, где все было окрашено мягким золотом, но за пределами стола мир погружался в полумрак, в котором тенями скользили слуги, возникая только для того, чтобы переменить блюда и убрать лишнюю посуду.
Ваза почти не ела, желая посильнее опьянеть перед тем, что неизбежно ждет ее в конце ужина. Единственное, чего она не знала, так это… кто из них будет первым?
Не то чтобы Ваза не ощущала возбуждения.
