3
0Тысячу раз схлестнемся мы в поединке и не будем ведать друг к другу жалости. Я нашлю беды на весь твой род и дочерей твоих. Затмит разум им Тьма Неведения, и рассеяны они будут по неведомым краям, и поселится в сердцах их злоба, ибо навеки между ними и Тысячей Богов встанет темная туча“.
Такова была клятва, данная в гневе Аномандром, и, хоть стоял он один, длань его помнила сладостное и обманчивое прикосновение Госпожи Зависти. Свет супротив Тьмы, Тьма супротив Света – двое мужей, коих оружьем своим избрали сестры, дочери Драконусовы. Так стояли они незримые и довольные тем, что видели и что слышали.
Порешили тогда, что Аномандр снова пустится в путь, дабы настигнуть злого тирана, а затем и уничтожить его да про́клятый меч его – мерзость пред ликом Тысячи Богов, – а заодно и тех, кто склонился перед ними. И решено было, что Оссерик разыщет Сестру Злобу и свершит над ней справедливую расправу.
А что до клятвы Аномандровой, то ведал Оссерик гнев, ее породивший. Так он молча поклялся держать ответ, когда настанет час. Он будет драться, воевать, бороться за каждую пядь земли, за каждую сторону неба, за каждый родник живительной влаги. Но таким делам нужна спокойная почва, дабы взросли они подобно семени."
"А до тех пор им следовало разрешить судьбу Драконуса – а теперь еще и Злобы. Разве не нуждались Тиамовы дети в наказании? В крови были бессчетные лица элейнтов, так начали Аномандр да с ним Оссерик свою роковую охоту.
Кабы ведали элейнты, что последует из всего этого, отняли бы они грозовой дух свой у Аномандра с Оссериком. Участь эта, увы, была в ту пору неизвестна, и потому рыдала Тысяча Богов…»
Высший алхимик Барук потер глаза и откинулся на спинку кресла. Реальная история едва ли напоминала пафосные бредни, которые он только что прочел. Такой вычурный, напыщенный язык относился к переходному периоду, когда историки пытались воспроизвести стиль устного повествования. Это якобы должно было придать их рассказам достоверности – на деле же вызывало лишь головную боль.
Барук никогда не слышал про Тысячу Богов – такой пантеон встречается только здесь, в труде под названием «Тьма и Свет». Диллат, скорее всего, взяла их из головы, следовательно, напрашивается вопрос: а что еще она придумала?
Алхимик снова склонился над пергаментом, поправил фитиль в светильнике и стал перебирать хрупкие листы, пока не наткнулся на интересный пассаж.
«В дни те была война меж драконами. Все Первородные, кроме одного, склонили шеи свои перед К'руловым предложением. Дети их, лишенные таковым образом положенного им наследства, взмыли к небесам из башен своих и устроили переполох великий, но не было среди них единения опричь ненависти к Первородным. Разбились они на союзы, и пролился над всеми Владениями кровавый дождь.
